Он не ждал разгрома, но беда заключалась не в том: на Екатерине Сергеевне был костюм в оранжево-синюю клеточку, не такой яркий, как на детском рисунке, но все же вполне узнаваемый.

— …Одна радость — кактус расцвел, — сказала в заключение профессор, и ее тонкие губы наконец-то сложились в улыбку. — Идите, Донцов, и работайте… Я знала, что вы не хватаете звезд с неба… но чтобы в такой степени! Идите.

На ночь он выпил чуть не пол флакона валерьянки.

— Чем это воняет? — хмуро поинтересовалась Люська.

Богдан долго не мог уснуть, в полудреме читал какие-то стихи по незнакомой книге, успевал удивляться: что за строки? Неужели сам во сне придумал? А потом, провалившись окончательно, почувствовал запах гнилой картошки, очутился на ящике посреди овощебазы, а напротив, на другом ящике, сидел небритый старик, прикрывал нечистой ладонью выбитый глаз:

— Ходит за тобой… И ходит… Гляди…

— Кто ты? — спросил во сне Богдан.

"

"— Игнатьич… — старик вздохнул. — Через меня ты в это дело встрял… Гляди…

На другое утро Денис одевался вдвое дольше, чем обычно, но Богдан не проявил недовольства. Наоборот — сообщил, что в субботу они с сыном идут в зоопарк; малой развеселился.

Завязывая шнурки на высоких ботинках сына, Богдан спросил как бы ненароком:

— А какую это тетю ты нарисовал с кактусом?

Денис не сразу понял, о чем речь.

— Просто, — сообщил удивленно, когда Богдан сходил в комнату и принес рисунок. — Просто так. Красивая тетя.

— А где ты видел, что кактус цветет?

Денис засмеялся:

— Это краска размазалась!

* * *Всю следующую неделю Денис рисовал зверей, а Богдан спал спокойно. Выпал и растаял первый снег. Ни черная птица, ни похожее на кота существо больше ему не мерещились.

Он занимался диссером и ничем другим.

В пятницу Люська попросила Богдана забрать малого из садика. Дожидаясь, пока неторопливый Денис оденется, Богдан рассматривал пластилиновых мишек с бумажными ярлычками имен и подписанные шариковой ручкой гуашевые рисунки. Тема занятия была «Правила дорожного движения», на всех картинках имелись светофоры с глазками и ручками, дяди Степы в огромных фуражках, кое-где попадалось треугольное солнце в уголке листа и цветочки внизу. На рисунке Дениса, невнятном и довольно грязненьком, изображен был самосвал и маленькая фигурка под огромными черными колесами.

— Деня, — сказал Богдан. — Что это?

— Это тетя, которая неправильно переходила дорогу, — очень серьезно сообщил художник. — Нам про такое рассказывали!

Молча проклиная дур-воспитательниц, запугивающих детей всякой ерундой, Богдан вывел сына во двор из пропахшего кашей коридора. Снова пошел снег и перестал; Денис медленно и обстоятельно рассказывал, что было на обед, что на завтрак и что на ужин.