Ведь только самые избранные из строителей храма могли войти в воинство Авероама-сотника. И знание это добавляло сил, поскольку каждый, сидевший здесь, ведал по собственному опыту, что поистине чудодейственным способом, углубившись во внутреннее созерцание, Магистр получает ответы на любые вопросы о будущем, начиная от котировок ценных бумаг на следующей неделе и заканчивая положением дел на фронтах.

За частью ритуальной следовала деловая, и она вовсе не напоминала собрание кружка любителей древней словесности.

— Брат Вергилий, — голос Чарновского, утратив напевность, обрел непреклонную жесткость, — вы желаете сообщить нам о происходившем нынче во дворце?

— Государь сегодня был задумчив, — негромко заговорил тот, кого Магистр назвал именем древнего гения, сопровождавшего творца «Божественной комедии» по кругам ада.

 — Он изволил обсуждать обстановку на фронтах, политическую ситуацию в мире, пенял на своего кузена Георга Английского, распорядился завтра поутру принять посланника японского микадо, интересовался успехами полковника Лунева…

— Хорошо, — перебил его Чарновский, — об этом расскажете позже.

Что еще?

— Да, кажется, все. Император посетил госпиталь, награждал там увечных нижних чинов. Затем изволил читать. На вечер у него не было назначено каких-либо встреч…"

"— Так что, вероятно, ночью он ляжет спать и поутру проснется, — поморщился Магистр. — Вергилий, брат мой, у тебя плохо с памятью? Или же ты вознамерился утаить от соратников нечто важное?

Командор, отмеченный золотой ветвью, попытался было возразить, но тут же запнулся.

Между тем Чарновский продолжал:

— «Вечером перед моим отъездом рейхсканцлер передал мне следующую записку от императора. При сем цифры, которыми Андерсен может воспользоваться при информировании царя». Я, кажется, нигде не ошибся?

— Но это государственная тайна, — едва слышно проговорил ошеломленный брат. — Откуда вы… — Он осекся, припоминая, что спрашивать Магистра о корнях его знания запрещено.

— Пустое, — отмахнулся Магистр. — Я могу воспроизвести по памяти всю депешу короля датского, вместе с ней и ту собственноручную записку кайзера, которую я сейчас имел честь цитировать.

Нет тайного, что бы не стало явным. Ладно, об этом потом. Вернемся к нашим делам. Брат Нестор, завтра в «Русской вести» должны появиться статьи «Честного гражданина» с описанием тягот на фронте и количеством потерь, приведенных в данной записке.

— Но, Ваше Просветленное Высочество, нас же закроют!

— Непременно. И почти весь тираж сожгут. Но часть газет уже разойдется по рукам.