— Хорошо, — кивнул Лунев. — Но даты меня сейчас не слишком интересуют.

— Как скажете, так скажете. А то вот скоро февраль, могли бы его с днем рождения поздравить.

— Непременно, — усмехнулся Платон Аристархович. — Однако продолжайте.

— Молодые годы Михаил Чарновский провел с отцом на Урале и в Сибири, затем перебрался во Францию вместе с матерью. Ей, видите ли, климат наш чересчур холодным показался.

— Ее можно понять.

— Не без того, — согласился его собеседник. — Так вот, войдя в годы юности, Мишель Чарновский, который стал зваться после смерти деда — барон де Катенвиль, переехал в Париж из родового замка и учился там в Сорбонне богословию и философии.

— Занятно. — Лунев скептически покачал головой. — Хорошее начало биографии для будущего мастера клинка!

— Но, вероятно, более чем труды Боэция и Святого Северина, его интересовали успехи в свете. С ним там было связано несколько скандальных историй. — Архивист печально развел своими короткими ручками. — Любимец дам, знаете ли.

— Богат, знатен, ловок, возможно, умен и, вероятно, хорош собой. Отчего бы, спрашивается, быть по-иному?

— Дамы полагают именно так, — с сожалением произнес Снурре.

— Ну, полноте, Христиан Густавович, нечему завидовать. Сколько этих светских львов в деле оказываются совершеннейшими моськами.

— Но этот-то не таков. — Полицейский чиновник поправил отблескивавшее пенсне. — В 1903 году, простите за очередную дату, но это важно, Чарновский вдруг ни с того ни с сего бросает Францию и прибывает в Петербург, где добивается зачисления вольноопределяющимся в лейб-гвардии драгунский полк. В 1904-м, к началу русско-японской — он уже поручик, и в первый же день боевых действий подает на высочайшее имя прошение о переводе в Забайкальское казачье войско.

— Ну-ну. — Лунев уселся поудобнее и, положив руки на стол перед собой, приготовился слушать. События тех дней были ему хорошо знакомы, это была часть его собственной жизни, одна из важнейших ее частей.

— Так нешто запамятовали, Платон Аристархович? — Снурре удивленно поглядел. — Это же Чарновский во время рейда генерала Мищенко на Инкоу пленил того самого полковника Сабуро Мияги!

От неожиданности Лунев едва не выронил карандаш, которым делал пометки в записной книжке. Память немедленно вернула его в 1903 год. Япония тогда стремительно рвалась к власти на Дальнем Востоке, желая расширить свое влияние на Китай и Корею. Единственным серьезным противником на пути у «Пробудившегося желтого дракона» была Россия.

Кроме действующей государственной разведки в те дни активно и, увы, весьма успешно работала частная секретная служба тайного общества «Черный океан».