* * *— …Ваше превосходительство, у нас тысячи пленных австрийцев. Если мы будем оставлять хотя бы по взводу, для их охраны, у нас скоро не останется армии, чтобы наступать.

— Так расстреляйте всех лишних. Мертвые не разбегаются!

* * *— …Так вот, господа, как сказал президент Франции: «Ваши железные крепости, наконец, покажут проклятым бошам, что такое настоящая война! Мы не будем больше наступать на противника, — сказал президент, — мы будем наступать по противнику!..»

* * *Князь Миклош Эстерхази стоял перед дверью спальни, за которой слышался храп императора Франца-Иосифа. Послеобеденный сон давно уже стал привычкой дряхлеющего государя. Теперь же, зимой, темнело рано. Едва за окнами дворца смеркалось, император оставлял все дела министрам и шел почивать. Ближе к полуночи он просыпался и нажимал кнопку, установленную у изголовья. В комнате зажигалась лампа, за стеной дребезжал звонок, сообщая прислуге, что государь желает встать с постели.

Пройдя караул отсалютовавших гвардейцев, князь Эстерхази замер перед дверью. Всю дорогу из замка Лек в Вену он обдумывал речь, с которой обратится к императору, умоляя его ради спасения Отечества незамедлительно передать трон эрцгерцогу Карлу. Фразы получались напыщенными и пустыми.

Теперь он глядел на позолоту барочных завитков, украшающих дверь, и сознавал, что обратной дороги нет. Этот чертов русский не блефовал! На каждый ход у него был заготовлен свой, точный и убийственный.

Дежуривший у двери офицер удивленно поглядел на князя.

— Вас что-то беспокоит, ваше светлейшее высочество?

— Пожалуй, — кивнул Миклош Эстерхази. — Плохие новости.

Он мельком кинул свой, по обычаю мрачный, взгляд на собеседника и вдруг заговорил неожиданно быстро и пространно:

— Окажите любезность, найдите дежурного лейб-медика и попросите его срочно прибыть сюда. Пусть возьмет с собой лекарства. Не знаю, чем уж он там пичкает его величество, но лучше будет, если он прихватит это с собой.

— Я сейчас распоряжусь.

— Прошу вас, сделайте это сами. Речь может идти о жизни и смерти. Вы производите впечатление человека сообразительного. Надеюсь, таковым и являетесь. Разыщите лекаря.

— Но мой пост?

— Считайте, что я вас заменил. Поторопитесь!

— Слушаюсь, господин генерал!"

"Лишь только дежурный офицер бросился выполнять его просьбу, Миклош Эстерхази тихо открыл дверь в императорскую опочивальню и, войдя, протянул руку туда, где была подвешена ночная лампа. «Есть!» — на губах князя Эстерхази появилась недобрая ухмылка. Он рванул нащупанные в темноте провода и, почувствовав, как они обвисают мертвой змеей, соединил их оголенное жало.

— Ваше Императорское Величество!

Храп прекратился.