Он уже не слышал, как Шпицын приказал поджечь магазин.

Москва. 11 мая

Романенко вызвал всех свободных сотрудников на Мичуринский проспект. К шести часам вечера они уже знали, что только в двенадцати домах есть квартиры под номером шестьдесят шесть. Еще через час половина квартир была проверена. По распоряжению Романенко один из сотрудников увез Мару Киршентале в санаторий МВД. Перед этим Савин заехал к ней домой, взял деньги и передал женщине.

К семи часам остались две непроверенные квартиры, но там никого не было. Удалось установить, что одна из них принадлежит уехавшему в Норвегию дипломату, а вторая — бизнесмену, который отдыхал на Канарских островах.

Оба покинули Москву довольно давно. В квартиру дипломата часто приезжала дочь, а в квартиру бизнесмена — брат, который устраивал здесь шумные оргии. Как выяснилось, сам бизнесмен — известный деятель шоу-бизнеса, отличался нетрадиционными сексуальными взглядами. Еще полтора часа заняли поиски его брата. Наконец оперативники получили возможность войти в квартиру и довольно быстро убедились, что это та самая квартира, в которой состоялось свидание Фанилина с Марой.

Брата бизнесмена взяли под стражу, и Романенко собирался лично его допросить, когда Дронго дозвонился, наконец, до Онкологического центра, узнал, что операция закончилась, выбежал из квартиры и, поймав машину, поехал на Каширское шоссе.

В коридоре больницы он увидел мать и дочь Эдгара Вейдеманиса и Галину Сиренко, которая разговаривала с дежурившим здесь сотрудником милиции. Дронго боялся услышать страшную весть и, направляясь к женщинам, всматривался в их лица.

Ему показалось, что девочка плачет. Неужели все кончено?

— Как закончилась операция? — спросил он у Галины.

— Нормально, — ответила та, — врачи говорят, что сделали все возможное. Удалили левое легкое. Сложнейшая операция. Целых шесть часов продолжалась. Но они считают, что шансы есть. Если в ближайшие два-три дня сердце не подведет, он будет жить.

— Поэтому Илзе и плачет? — догадался Дронго.

— Да. От радости. Профессор сказал, что операция прошла нормально. Весь день они держались. Я таких людей не видела, прямо-таки железные.

Только сейчас девочка не выдержала и заплакала.

Дронго подошел к Илзе, положил руку ей на плечо. Старая женщина подняла на него полные слез глаза.

— Пойдемте, — сказал Дронго, обняв их за плечи.

— Врачи говорят, что он будет жить, — всхлипнула Илзе.

— Обязательно будет, — улыбнулся Дронго, — мы все в это верим.

Вдруг он заметил в конце коридора двух неизвестных, то и дело поглядывавших в их сторону. Дронго нахмурился. Не хватало только бандитов в больнице.