И в этой истории не было пудов исписанной бумаги, установок по месту жительства, согласований, подписок и расписок — просто так получилось, что в конце концов капитан Виноградов получил право спрашивать, а старший оперуполномоченный РУОПа Тарасевич уже не мог отказать ему в редких и необременительных просьбах.

Справедливости ради стоит отметить, что Владимир Александрович никогда не использовал полученные сведения в ущерб интересам службы — так, для внутреннего пользования… и из профессионального тщеславия. Но на этот раз все было значительно серьезнее.

— Ну так что? Врет?

— По мелочи… Главное другое. Главное, что Маренича твоего они не трогали!

— Не понял?!

— Вот так! Насчет сейфа — они, но насчет твоего босса… — мимо!

— Давай тогда поподробнее.

— Ты когда со своей просьбой опять прорезался, мы группу эту, банковскую, уже разрабатывали. «Корки» были заведены, все чин-чином: телефончики на «прослушке», в кемпинг кое-чего засунули, в офис их…

— Че ж молчал?

— Проверить надо было, уточнить… Те или не те, да и вообще: у нас в полном объеме материалом никто не владеет, так, по частям…

— Блин! Ну и?.. Чьи они?"

"— Вообще-то формально — «поволжские», бригадир их, Сима, деньги туда в «общак» отдает. Но они работают «на долях» и со старышевскими и с тамаринскими.

— Сима? Я что-то не слышал, — наморщил лоб Виноградов.

— Поэтому и не слышал! Сейчас «команд» развелось… Не уследить, хоть десять компьютеров подключай.

— Ага! Старышева вы «приземлили»? А других серьезных людей? Ведь теперь каждый прыщ свою политику гнет!

— Ладно! Не будем…

— Согласен. Времени нет. — Владимир Александрович вздохнул, прекращая свой извечный спор с Тарасевичем. В принципе, Сергей был с ним согласен — он тоже помнил первое поколение рэкетменов, обладавшее своеобразным кодексом чести, «доившее» только теневиков. Это были враги, но враги, добивавшиеся своего с помощью отчаянной храбрости и собственных бицепсов — в старышевской гвардии, например, в конце восьмидесятых штрафовали за пропущенную тренировку или явку «на работу» с запахом вчерашней пьянки! А сейчас? Сопляк, на футболку — свитер, на свитер — спортивный костюм, сверху еще что-нибудь вязаное, потом уже кожаная куртка, чтоб поздоровее казаться. Побрился покороче, кепку нацепил: я бандит! Слабость порождает жестокость, пистолет в кармане — иллюзию «крутизны»… Поколение гоблинов, как недавно написал один опер, против таких учебник криминалистики не поможет, если только им не бить достаточно долго по стриженой башке… И Виноградов, и Тарасевич относились к нынешнему накату оргпреступности одинаково, но сотрудник «регионалки» вынужден был оберегать честь мундира.

— А что банк? Этот, Олег Иванович?

— Ну, с тем все ясно — бывший комитетчик.