Хотя нет, не тонкий, а скорее вынужденный шаг: железнодорожный билет был приобретен на его имя, и его, сверяясь с билетом Литвинова, вычисляли стопроцентно. Так что любая ложь была противником Батерского.

И всё же это расчет, действия по обстоятельствам. А раньше что было? Солидарность?

А еще чуть раньше он виделся полковнику Артемову неопытным, действительно пацаном. Как там: набедокурил и молчит до тех пор, пока его не спросят?

В то время полковник размышлял о Сашке Литвинове."

"А сейчас его прервал доклад дежурного по части о прибытии начальника строевого отдела воинской части 1286-Р капитана Герасименко.

Прежде чем принять «строевика» из школы снайперов, который на служебном автомобиле «Волга» за одиннадцать с половиной часов доехал до центра подготовки спецназа, Артемов запросил личное дело Литвинова, которое вернул в строевой отдел нынешним утром. Когда Герасименко уселся напротив полковника и положил перед собой тощую картонную папку, Михаил Васильевич, закрыв на титульном листе данные, повернул личное дело Литвинова к капитану.

— Знаете этого человека?

Герасименко покачал головой: с фотографии на него смотрел незнакомый человек.

Хотя... где-то он, несомненно, его видел. Ясно, что выпускник школы снайперов, но в каком году он проходил курсы? В прошлом?

— Игорь Батерский, — подсказал полковник. — Знакомая фамилия?

У начальника строевого отдела школы снайперов была не очень хорошая память на лица, но фамилии «канцелярист» запоминал с ходу.

— Да, это Батерский, — вспомнил он. — Весенний набор 2000 года.

— Абсолютно верно. Отдохните с дороги, я вернусь через пять минут. — Полковник быстрым шагом вышел из кабинета и направился к командиру части.

По дороге он клял себя на чем свет стоит.

Фотографии...

Как же так, думал полковник Артемов. Как же он раньше не обратил внимания на такую простую вещь, как фотографии? Сбила, сбила с толку старая записная книжка в дерматиновом переплете. Она бросилась в глаза. Книжица притягивала всё его внимание, гипнотизировала своими скругленными потрепанными углами; по отношению к остальным вещам Литвинова и Мельникова она виделась раритетом.

Он листал ее страницы, вглядывался в незнакомый почерк и слышал голос Игоря Мельникова, который присвоил чьи-то мысли; не оттого ли он выступил перед телекамерой с такой жесткой убежденностью? Спорный вопрос.

И другие вопросы, до сих пор не дающие покоя: чья она, чья? Жив ли автор дневника? Если жив, то где он? Если мертв, то как распрощался с жизнью?

Фотографии. Артемов не обратил внимания на фотографии... которых не оказалось среди личных вещей Литвинова. У всех без исключения солдат есть фотографии — портретные снимки и групповые; с оружием, на фоне военной техники; наконец, снимки, сделанные еще на гражданке...