Мой пистолет летит на землю, исчезая в сугробе. «Что же, пора бы мне соображать», – думаю я и поднимаюсь на ноги. Питер хватает меня за воротник и дергает, я скольжу снова, только на этот раз сохраняю равновесие и локтем бью его в живот. Он пинает меня в ногу, которая моментально немеет, хватает за полу куртки и пытается подтащить к себе.

Его рука нащупывает карман, где лежит сыворотка. Стараюсь оттолкнуть его, но у меня не получается: его положение слишком устойчиво, а моя нога до сих пор ничего не чувствует. Я концентрируюсь. Со стоном разочарования, завожу свободную руку назад и ударяю Питера в челюсть. И оно того стоило. Питер кричит и отшатывается от меня.

– Понимаешь, почему ты проиграл тогда бой? – спрашиваю я.

– Да. Ты жестокий. И ты считаешь себя особенным. Думаешь, что все вокруг – слабаки, в отличие от тебя.

Он встает, но я отпихиваю его в сторону, и он снова растягивается на снегу. А я наступаю прямо ему на горло. Наши глаза встречаются, они у него – большие и совершенно невинные.

– А ты, конечно, не особенный, – рычу я. – И мне нравится причинять людям боль. Я могу сделать самый жестокий выбор. Разница между нами в том, что я иногда сдерживаюсь, а ты нет. Ты – злой.

Перешагиваю через него и иду вниз по Мичиган Авеню. До меня доносится его дрожащий голос:

– Поэтому мне и нужна сыворотка.

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

– Я устал быть таким, какой я есть, – продолжает он. – Мне надоело с удовольствием делать гадости и удивляться, что со мной не общаются. Я хочу начать все сначала.

– А по-моему, это трусость, – бросаю ему через плечо.

– Мне наплевать, – бормочет Питер.

Чувствую, как гнев, бурливший во мне, улетучивается. Я слышу, как Питер встает на ноги и отряхивает снег с одежды.

– Не пытайся повторить свой фокус, – замечаю я. – Обещаю, я дам тебе «перезагрузиться», но позже. Ничего не имею против.

Он кивает, и мы продолжаем пробираться в здание, где я в последний раз видел свою мать.

47. Трис

В коридоре – чудовищная суета. Какая-то женщина толкает меня плечом и выпаливает извинения, а я бегу за Калебом. Почему я не могу быть на несколько сантиметров выше, чтобы мир вокруг не был похож на скопище торсов.

Мы пробираемся в толпе так быстро, насколько возможно, но стараясь не привлекать к себе внимания. Чем больше охранников я вижу, тем сильнее растет внутри меня беспокойство. Рюкзак Калеба подпрыгивает на его спине в такт шагам. Сотрудники Бюро носятся в разных направлениях, но скоро мы достигнем запретного коридора, ведущего в Оружейную Лабораторию.

– Похоже, у Кары что-то не так, – говорит Мэтью. – Освещение должно быть выключено.

Киваю, чувствуя пистолет под специально надетой мешковатой рубашкой.