Да и вообще, забудь, что было!

Полковник нервно прошелся по небольшой, скудно обставленной комнате.

– Этот спутник хренов, который мы искали… Короче, там новые параметры пришли по нему. Надо постараться его засечь, Синицын. Дело государственной важности, понимаешь…

Воротник его форменной рубашки тоже мокрый. И под мышками расплывались густые темные пятна пота. «Будто лес валил», – подумал Синицын. В голове вдруг мелькнуло смутное узнавание, какой-то образ из недавнего сна. Мелькнуло и тут же пропало. Сон успел выветриться из памяти.

– Так и засекайте на здоровье! – сказал Синицын.

Он мгновенно проглотил колбасу, налил воды из графина, жадно выпил. Жить стало веселее. И уже не хотелось Катерининого борща. Кстати, где он у нее был под фартуком-то? Во фляжке? Или она как-то кастрюлю привязала? Тьфу ты, это же сон! – У вас три смены операторов, засекайте! Я-то при чем?

– Да ты чего, Синицын? – вытаращился Гнетов. – Я тебя не узнаю! Ты ж всегда мечтал о такой охоте! Там – супостатовский шпион-гадюка, здесь – ты за пультом!

– Я уже не за пультом, – решительно сказал Синицын. – Я рапорт подал. Вертолет придет – и до свиданья!

Он не удержался, отломил еще колбасы с хлебом, стал увлеченно есть.

– И куда? С чем? Тебе сейчас орден реальный светит! – сказал Гнетов, сдерживаясь. – И квартира! «Двушка» в Нуреке с видом на памятник Ленину! И майорские погоны, должность хорошая… Все, о чем можно мечтать!

– Я только о вертолете мечтаю. А вы зарабатывайте себе орден, квартиру, должность! – с полным ртом пробурчал Синицын. – Чего от меня надо-то? Оставьте меня в покое!

– Да как ты не поймешь, – Гнетов прижал руки к груди. – Меня из армии попрут, если мы этот спутник не засечем!

– Давно пора! – Синицын снова выпил воды.

Теперь он был сыт и хотел только одного – снова лечь спать.

– Под суд отдать грозятся, – жалобно сказал Гнетов. – Помоги мне по-дружески!

Синицын зевнул, направился к кровати, сел. Сетка противно скрипнула.

– Я тебя прошу, Синицын. Как солдат солдата. Не за себя. По-человечески прошу, честное слово. – Гнетов провел растопыренной ладонью по лицу. – Оказывается, наши ракеты летать не могут, потому что эта дрянь там, наверху, зависла… Автоматика ее не видит. Вручную хлопцы пробовали, без толку.

Мы все в говне, получается. Не только я, весь комплекс… Шевченко, Зуев, Клебанов. И вся страна в говне…

– При чем здесь страна?! Вы здесь пьянствуете, аппаратуры не знаете, профессионалов не бережете. А сейчас вы в говне и оказались…

– Ну хочешь, я на колени стану?

Синицын смотрел на своего начальника. Сейчас это был совсем другой Гнетов. Как могут столь разные личности умещаться в одном человеке?

– Да зачем мне ваши колени? Я никогда самодуром не был, никогда людей не гнобил.