Мужики попросту бросили отягощавшее их рудельское барахло – мебель, громоздкий шатёр и прочее.

По вопросу, что делать, вернувшись в деревню, мнения разделились.

- Да что тут думать! Собираем пожитки, детей да баб – и бегом на север, под защиту орсийских стен! – настойчиво доказывали одни.

- Знаете, сколько там таких умников соберется? – возражали другие, - да вас попросту в город не впустят! Останетесь снаружи, когда пустынники подойдут – такой судьбы и врагу не пожелаешь.

- Ерунду не городи! Своих людей наместник бросит на растерзание дикарям? Что ты несёшь?

- А то и несу! Наместнику может воины и нужны, но точно не бабы ваши с детьми малыми! Не надо никуда бежать! Останемся дома, сделаем вид, что в ополчении не участвовали и ни на какую войну не ходили.

- Вот жеж ты скотина! Небось, прикинешься ещё, что ждал уважаемых гостей, которые избавят тебя от тяжкого бремени имперского подданства?

- А кабы и так. Если оно во спасение! Тем более, это ж понарошку, военная хитрость якобы…

Каждая сторона приводила веские доводы, и потому Мишеку трудно было выбрать к кому примкнуть. Уезжать в наверняка переполненную беженцами столицу провинции – глупо, да и бабка уже слишком стара для подобных передряг. Покориться завоевателям – страшно. Кто знает, что они начнут вытворять. Ведь каждый с детства помнит байки, что пустынники воруют детей и жрут человечину. Детские страшилки, конечно, но вдруг неспроста народ такое выдумал…

Усугубило ситуацию, что мнения лучших друзей – Бориша и Шмелека – тоже разделились. Бориш, имевший в деревне мастерскую, какое-никакое хозяйство, молодую жену, которая уже восьмой месяц как на сносях, уезжать отказался наотрез. А неотягощенный ничем и никем Шмелек наоборот громче всех драл глотку, что нужно идти в город. Дескать, там тоже бойцы нужны, ополченцы мы или нет?

И только когда вдали уже завиднелись родные штыряковские крыши, Мишек принял решение.

- Остаюсь, мужики. Куда мне с мамкой и больной старухой в беженцы-то…

Бориш понимающе кивнул, Шмелек презрительно сплюнул сквозь зубы.

- Если что пойдет не так, - продолжил Мишек, - сбегу в лес. Будем бить врагов тайно, из кустов да по ночам. Верно, Бориш?

- А то!

- Вояки сраные, - бросил с досадой Шмелек и поспешил вперёд, не желая больше ни о чем спорить с товарищами."

"Деревенские детишки приметили мужицкий отряд издали, подняли шум. Загомонили бабы, их крики поддержала разноголосыми воплями домашняя скотина. Навстречу ополченцам высыпала целая толпа встречающих, среди которых Мишек разглядел и мать. В том самом шерстяном платке, который он купил ей в последней поездке на городское торжище.

Женщины обнимали и целовали мужей и сыновей, радовались тому, что все вернулись невредимыми.