Отомстить убийце сэр Гумель не успел – варвар выпустил из рук застрявшее копьё и, подобрав чужой клинок, затерялся в толпе из потных тел и окровавленной стали. Вдобавок, рыцарю пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы успеть выскочить из седла, а не оказаться прижатым конской тушей к земле.

К счастью, выручили пехотинцы, которые прикрыли щитами, давая время подняться. Они подоспели позже, после того как рыцари уже прочно увязли во вражеских позициях. Широкие щиты в сочетании с короткими мечами оказались очень кстати в этой резне. Там, где не хватало места, чтобы размахнуться, быстрые выпады коротких гладиев решали проблемы быстро и эффективно.

С сомнением взглянув на длину собственного клинка, сэр Гумель оставил меч возле умирающего Куцепала, взявшись за более короткий шестопёр.

Кругом творился настоящий ад, кровавая мясорубка. Каждую секунду рядом кто-то умирал или становился калекой. Люди кричали, плакали, хохотали – нервы у каждого реагировали на происходящее по-своему. Сэр Гумель почему-то не чувствовал всплеска эмоций, вместо этого накрыло холодное спокойствие. Он знал – это лучшее, что может случиться в бою. Ярость, а тем более страх, вынуждают ошибаться. Лучший воин тот, кто может хладнокровно оценивать ситуацию и действовать спокойно и рассудительно.

Глянул вперёд – спасшие его легионеры схватились с кучкой коренастых недомерков. Каннибалов, судя по остро заточенным зубам, которыми один из дикарей рвал незащищенную шею пехотинца. Сэр Гумель всадил острые лопасти шестопёра прямо в черную рожу с окровавленным зубастым ртом. Вмял лицо дикаря внутрь, превратив в грязное месиво."

"- Сокол и роза! – прокричав родовой девиз дома Гремов, вырвал шестопёр, намереваясь ударить следующего. Крик затерялся во всеобщем шуме. Но рыцарь и не пытался быть услышанным, стараясь не ради других, а лишь потому, что с самого детства привык так делать. Вспомнился первый в жизни бой, когда он, восьмилетний мальчишка, с палкой в руках в одиночку противостоял четверым деревенским. Маленький Гумель выкрикивал девиз, словно заклинание, а эти уроды смеялись в ответ. За это один лишился зубов, а второй глаза. Взявшись за камни, деревенские наверняка могли убить юного аристократа, но вовремя подоспели слуги. Как бы там ни было, памятная драка закончилась победой Гумеля, второго сына барона Грема. И укрепила веру в себя и в силу родового девиза.

Сбоку кто-то так сильно толкнул – даже не понятно свой или чужой – что сэр Гумель еле устоял на ногах. Падать нельзя – слишком велики шансы никогда не подняться, оставшись лежать погребенным под тоннами мёртвых тел и кровавых обрубков.

Несмотря на творящийся вокруг хаос и неразбериху, один странный человек привлёк к себе особое внимание.