Широкое, как меч, копейное лезвие просвистело в воздухе, неся смерть. Голова первого мужика отделилась от тела и, кувыркаясь, отлетела в сторону, шмякнулась наземь. Обезглавленное тело продолжало стоять, пока копьё, продолжая движение, вонзалось в шею второго мужика. Хоть и не отделило голову, но разрубило ключицу и верхние ребра, с хрустом вошло глубоко в плоть. Может застрянет? Но нет – чернокожий напрягся и с хлюпаньем выдернул оружие обратно. Два тела рухнули наземь одновременно. Прямо на барахтавшихся в луже крови и пытавшихся подняться товарищей.

Шмелю удалось кое-как очистить глаза.

Он наблюдал, как чернокожий гигант шагнул вперёд, намереваясь разделаться с неуклюжими, уронившими вилы, противниками. Занеся копьё для удара, воин собрался пригвоздить к земле, как жука булавкой, вначале одного мужика, потом второго. Но в этот момент заметил сбоку новых противников и остановился, засомневавшись в правильности выбранной цели.

К ужасу Шмеля, чернокожий сделал выбор, худший из возможных. Могучее тело начало разворачиваться именно в его сторону. Оно и понятно – парочке впереди, чтобы встать, потребуется время; безоружный Пархим, хлопочущий вокруг помирающего Гнезда, тоже пока не представляет угрозы.

А вот стоящие рядышком Шмель и Шнырь, выглядят опаснее - у одного топор, у другого большой нож наизготовку.

Взгляд Шмеля встретился со свирепо выпученными глазами великана. Разглядел тонкие ниточки кровеносных сосудов, погрузился в черные, как уголь, зрачки в обрамлении темно-коричневой радужки. Словно испуганная мышь, загипнотизированная удавом, уставился Шмель в лицо собственной неминуемой смерти.

Но и в этот раз Костлявая решила повременить.

Поначалу Шмель не понял, что произошло. Только потом уже, когда чернокожий вскрикнул и снова развернулся, дошло – на помощь подоспел сотник Кабай.

Командир выстрелил вовремя, но недостаточно точно – ведь противник постоянно вертелся, затрудняя прицеливание. Потому болт угодил не в шею или голову, как планировалось, а в бугрящееся могучими мышцами плечо. Вошел глубоко – больше, чем наполовину – но даже это не заставило великана выпустить из рук копьё.

Оценив расклад, южанин решил отступить обратно в хату. Не упуская из виду никого из многочисленных противников, спиной вперёд, не глядя, шагнул в дверной проём.

В следующий миг широколезвийный наконечник копья вонзился в бычью шею сзади. Разрубил позвонки, вырвал кадык и вышел, окровавленный, из горла гиганта.

Темная кровь хлынула потоком, заливая украшенную костяным ожерельем грудь и черный живот, щедро орошая и без того уже скользкое крыльцо. Могучее тело обмякло. Кто-то находившийся в хате, потащил копьё обратно, одновременно толкая в противоположную сторону мертвое тело.