– А вот мне через него прицелиться, пожалуй, можно.

Арбалет у сотника – единственное стрелковое оружие на весь отряд и главная надежда на успех. Если удастся уложить издали хотя бы одного южанина (если двух – еще лучше), шансы мужиков сильно вырастут. Уж каким бы опытным не был воин, вряд ли сумеет отбиться от десятка вил одновременно.

- А может просто подопрём дверь снаружи и сожжем сволочей вместе с домом? – предложил Гнездо.

Кабай даже не удосужился комментировать такую глупость. Потому вместо него ответил Шмель, с готовностью демонстрируя собственную смекалку:

- Чтоб остальные южане издалека увидели дым и подоспели на помощь?

- И потом уж точно изведут под корень всю деревню, никого не пощадят, - поддакнул Шнырь, шагавший рядом с большим ножом в руке.

Шмель согласно кивнул и добавил:

- А еще там внутри наша баба, если ты забыл. Притом такая, что покрепче да посмелее любого мужика будет.

Сам не ожидал, что так тепло отзовётся о безобразной Клюше, но слишком уж хотелось выглядеть благородным. Даже самому понравилось.

Забор вокруг двора местами покосился, калитки не было вовсе. Раньше тут жил сапожник Кулашик с женой и старой матерью.

Но после того, как года полтора назад старуха умерла, молодая пара перебралась в город. Помнится, изрядную сумму заплатили чиновнику, чтобы получить разрешение. С тех пор двор густо зарос сорной травой, сарай покосился, но дом пока еще стоял крепко. Для южных дикарей, которые, по слухам, вовсе жили в травяных шалашах, даже такое строение будет казаться королевским дворцом.

Дальше разговаривать было уже нельзя, к крыльцу подкрадывались молча и осторожно. Кабай жестами указывал, где кому занять место. Немому языку пластунов мужики учились с первого дня вступления в отряд.

Кто не мог запомнить, ошибался – получал увесистую оплеуху и оставался без ужина. Так что пусть пока не все жесты (их ведь под сотню, оказывается), но с дюжину основных каждый запомнил твердо, спрашивай хоть спросонья.

Отдав распоряжения, Кабай, с заряженным арбалетом, пошёл обходить дом с другой стороны, подбираясь к единственному окну. Шмелю же досталось место у самого крыльца. Опасное, конечно, но у других не многим лучше. Прижался спиной к стене и ждал, изо всей силы вцепившись в топор, сдерживая тем самым дрожь в руках.

Сзади дышал в затылок Шнырь. А напротив, с другой стороны крыльца, притаились Гнездо и за ним Пархим. Оба тоже с коротким вооружением – топорами, значит.

Прямо напротив крыльца встали в ряд плечом к плечу аж четверо мужиков с вилами.

План был таков, что как только черномордый выскочит на крыльцо – мужики разом и поднимут его на вилы. А если что-то пойдёт не так, попробует дикарь отскочить или увернуться, тут уж должны вступить бойцы сбоку – то есть Шмель или Гнездо.