Я даже уловил причину, по которой её эхо не пробудилось, но попытка вглядеться глубже отозвалась острой болью в висках.

Я отвёл взгляд, моргнул, прогоняя нарастающую тяжесть в голове, и вернулся к наблюдению за тем, как они приближались к нам.

Когда они подошли ближе, первыми поздоровались:

— Господин, доброе утро. Господин Яков, доброе утро, — почти одновременно произнесли они, останавливаясь и делая короткие, уважительные кивки.

— Сергей, — голос Якова стал чуть холоднее, — командир знает, что ты сейчас разгуливаешь по дому с тазиками? Или это новый элемент тренировки?

Сергей чуть смутился, но не опустил взгляд.

— Помогаю, — коротко ответил он.

— Помогаешь, значит… — Яков бросил взгляд на девушку, а затем снова на него. — Передам командиру, что у тебя появились новые методы «поддержания формы». Надеюсь, они не отвлекают от службы.

Девушка сдержанно кивнула нам ещё раз, и пара отошла в сторону, пропуская нас.

Мы пошли дальше. Я отметил про себя: ни на Сергее, ни на девушке не было никакой униформы. Простая, удобная одежда — практичная, но без единого намёка на принадлежность к Роду. В книгах и хрониках, что я читал, у аристократических домов слуги всегда носили одинаковую форму — с гербами, цветами или другими знаками.

Здесь же всё выглядело куда проще.

— У нас в доме не принято одевать людей в униформу? — спросил я.

— У богатых родов это обязательный тон, — спокойно пояснил Яков. — Ливреи, гербы, даже особые ткани, если позволяют средства. У нас же… — он слегка развёл руками. — Мы не голодаем, можем выплачивать жалование, но пошить всем форму сейчас возможности нет. Когда-то, ещё при заводах, хватало и на это, но в последние десятилетия люди привыкли к свободной одежде.

Даже у дружины форма не полная, только основные элементы. В домах, что могут себе позволить подобное, слуги выглядят единообразно, в парадных ливреях с гербами, и это считается признаком статуса и хорошего тона.

Я зацепился за его слова.

— Слуги? — переспросил я, чуть приподняв бровь. — В моём мире это слово звучало бы как оскорбление. Если бы кто-то вслух назвал человека «слугой», то, скорее всего, это закончилось бы большим скандалом, обсуждением в новостях и, возможно, судебными исками.

— Да, — кивнул он.

— Здесь это почётное звание. Те, кто служит Роду, дают клятву, получают защиту, жильё и уважение. Это не уничижительное слово, как в вашем мире могло бы показаться.

Мы прошли ещё несколько шагов, и где-то впереди за углом послышались тихие голоса и шорох шагов. Через пару секунд мимо коридора быстро прошли двое незнакомых мне людей — женщина в тёмных брюках и рубашке и мужчина с подносом, накрытым тканью. Они быстро поздоровались: «Господин. Господин Яков», — и сделали короткие, выверенные кивки.