Егор

Не верит, по взгляду вижу, что не верит, боится, и понять я ее могу, конечно, но неприятно, чертовски неприятно осознавать, что я настолько в ее глазах ненадежный. И слышать от нее это вдвойне неприятно. Возраст, всегда один и тот же аргумент — гребанный возраст.

Не хочу больше убеждать, не хочу говорить, ведь не услышит она меня, никогда не слышала, а потому я просто притягиваю Александровну к себе и целую, так как хочется и знаю, что не сможет она мне сопротивляться, также как и я не могу. Она, конечно, делает попытку, упирается маленькими ладошками в мои плечи, дергается в желании отстраниться, но я не даю, потому что это выше моих сил, это невозможно просто — отпустить ее, мою Ксюшу, мою Александровну.

«Ну же, детка, не сопротивляйся, ты же хочешь, точно также как и я этого хочешь».

И издав короткий стон, он сдается, как всегда, как это было раньше, не может она этому притяжению противится, а я кайфую просто, от податливости ее, от ответа робкого, от запаха головокружительного и вкуса ее губ. Моя, только моя, потому что я не отпущу, я не позволю просто исчезнуть, не позволю принадлежать кому бы то ни было кроме меня. Она мой наркотик, с самой первой нашей встречи и по сей день, наркотик, без которого я даже дышу с трудом и ломает так, что я сдохну скорее, чем откажусь.

И понимаю вроде, что в руках себя держать нужно, что за стеной там, в комнате, ребенок маленький, а не могу, просто не силах я себя контролировать, потому что Александровна сама ко мне тянется, сама целует, сама обнимает. И как тут не сойти с ума? Как не потерять связь с реальностью?

— Егор… Катя, — словно читая мои мысли, Ксюша шепчет мне в губы и я, наплевав на все на свете, подхватываю ее под бедра, вынуждая обхватить меня ногами, и несу в сторону кухни, не переставая целовать свою Александровну.

— Егор… Волков, мы должны, нужно остановиться.

Сажаю ее на край столешницы, смотрю в глаза и улыбаюсь. Взгляд рассеянный, затуманенный что ли, губы припухшие, щеки румянцем налившиеся. Красивая, она такая красивая, что крышу сносит просто.

Я понимаю, что с каждой секундой, с каждой минутой, проведенной рядом с ней, я все сильнее тону в этой ненормальной, необъяснимой просто зависимости. И мне нравится, мне черт возьми это безумно нравится.

— Хватит, Ксюш, хватит сопротивляться, к тому же ты сама этого не хочешь.

Не позволяю ей ответить, подумать даже, просто целую, потому что это самое верное, самое правильное решение. Я хочу, чертовски хочу, чтобы она себя отпустила, чтобы поддалась нашей общей слабости. И ликую, ведь она и правда не может мне противостоять. Сильнее прижимаю ее к себе, руками скольжу под тонкую футболку и дурею просто от того, какая мягкая, какая нежная у нее кожа.