— Хочешь сказать, что рад наличию у нее дочери? Включи мозги, начни думать ими, а не членом, дебила кусок.

— Это ты мне сейчас будешь втирать про член? Я и думаю мозгами, Белый, мозгами, бля, а член, это то, чем думаешь ты. И сбежал я не потому, что испугался, а чтобы глупостей не натворить.

— Еще удочери ее дочь, — усмехается он, залпом опустошая бокал.

— Надо будет, удочерю.

— Ты серьезно?

— Нет, блядь, шучу тут.

— А она в курсе?

— Ей придется смириться.

И я не шучу, сейчас, прямо в этот самый момент понимаю, что в общем-то я ничего не имею против. Я однозначно сошел с ума и тороплю события, но готовым ко всему нужно быть заранее. В конце концов хоть один из нас должен четко осознавать будущие перспективы и это явно не Александровна.

— Ты больной, — смеется друг, уже будучи поддатым.

— Я здоровый. И придется нам с тобой поработать, фриланс это, конечно, хорошо, но мне нужна стабильность.

— Ооо, ну точно крыша потекла, не рановато тебе в отца семейства играть?

— Нормально.

Я понимаю его скептицизм, сам бы пальцем у виска покрутил, будь я на его месте. Он ведь не понимает толком ничего. Не понимает, что я без нее задыхаюсь, не понимает, что меня уже не отпустит. Я и сам не понял, как вышло так, и как я в ней так погряз, настолько глубоко, что не пугает меня ни ребенок ее, ни отношения вполне себе серьезные, в которые я так старательно вляпаться пытаюсь и ее втянуть. И она… она ведь хочет, тоже хочет, я ведь видел это, чувствовал.

И на поцелуи мои она со всей страстью отвечает, и не физиология это, далеко не физиология. Просто не верит, боится, не доверяет. И я бы на ее месте тоже не верил. Я и повода не дал ей считать иначе, довериться мне. Только напирал ведь, ее не спрашивая. А у нее ребенок, маленький, блин, ребенок. И у ребенка этого реальные потребности имеются, а Александровна из-за меня заявление на стол положила, уволилась из весьма престижного учебного заведения.

И от осознания этого факта мне так тошно становится, я ведь мог ей своими выходками конкретно так жизнь попортить.

— Мне вообще нравится, конечно, у него детский сад, а я работать должен больше, — напоминает о себе друг, бурчит себе под нос, но беззлобно.

Меня, наверное, идиотом больным считает, а мне как-то пофиг совершенно.

Ксюша права, у нее дочь и ей о ребенке нужно думать, вот вместе и подумаем.

Будет как я сказал...

Ксюша

— Мама, а когда придет Егор? — Котенок просто пригвождает меня к деревянному полу.

Нет. Ну нет же, не могла она так быстро его запомнить. Да что же за наказание такое. Волков, черт бы тебя побрал!

Делаю глубокий вдох и выдыхаю.