Я же бежала тогда, год назад, действительно бежала, просто потому что не могла иначе, да и страшно было, до чертиков страшно.

С отцом Волкова я имела честь видеться дважды: в первый раз после случая в туалете, когда коллеги добрые настучали, второй — через день после поцелуя на набережной. Я даже подумать не могла, что он за сыном следит, или за мной, сложно сказать.

Мне первого столкновения с Волковым старшим было через край, помню, как потом тряслась и ног не чувствовала, как шла по дороге никого и ничего не замечая, как под колеса машины едва не попала.

Помню, в каком была ужасе, осознав, что по дурости своей погибнуть так глупо могла, и как удивилась потом, когда водитель, выйдя из машины, не матом благим меня покрыл, а лишь поинтересовался, в порядке ли я. А потом был травмпункт и знакомство с четой Деминых. Я бы на их месте такую дуру послала далеко и надолго, а они со мной еще несколько часов возились, в себя приводили. Не знаю, что на меня тогда нашло, и зачем я на незнакомых совершенно людей свои проблемы и опасения вывалила, опустив некоторые подробности, естественно, но полегчало, действительно полегчало.

Так и познакомились, с Катей у нас получились вполне себе дружеские отношения, с Максом — тоже. И, чтобы отвлечься от всего этого, от Егора, который все же выполнил данное мне обещание и не подходил даже, на пары не приходил почти, от отца его, ясно давшего понять, чтобы не думала даже в ту сторону, я приняла предложение Кати иногда помогать ей в центре для жертв домашнего насилия, который, оказывается, у нас в городе имелся, и ее матери принадлежал. Мне было не в тягость, а они любой помощи рады были. Пару раз Демина за мной водителя посылала, этого оказалось достаточно, чтобы в коллективе нашем «дружном» слухи зародились, да и у учеников зрение, когда это нужно, в порядке.

Я слухи опровергать не стала, поддержала даже, считая, что так лучше, и до сих пор так считаю. Все я правильно тогда сделала, а потом… потом чертов театр и прогулка по набережной, я просто не смогла сопротивляться, не смогла больше делать вид, что ничего не чувствую к этому засранцу настойчивому, потому что чувствовала, не должна была, а чувствовала. Себя корила, ругала, а на поцелуй его ответила, хотела, потому что. Дура. Какая же все-таки дура.

А через день после того случая на пороге моей квартиры вновь объявился Волков-старший, в сопровождении двух амбалов и ясно дал понять, чтобы исчезла я из жизни его сына. Месяц дал на то, чтобы в лицее дела утрясла и заявление на стол положила. Я и положила. И все так удачно сложилось — Егор, появившийся в лицее как раз в мой последний рабочий день, Макс, по просьбе Кати меня тогда по пути подобравший, словно так и нужно было, словно сама судьба меня к подобному шагу подталкивала.