Снова вскакиваю с места и иду к выходу из кухни. Не собираюсь я бред этот выслушивать и объяснять ничего не собираюсь. Скучно станет. Да я бля…

Выскакиваю в коридор, натягиваю кроссы, стремясь свалить подальше, чтобы не наговорить лишнего, потому что в этом состоянии я вообще не уверен, что смогу держать язык за зубами. И я не столько на его слова злюсь, сколько на сам факт, что он меня таким козлом считает. Что в его глазах я таким подонком быть могу.

— Да подожди ты, смотри какой гордый стал, слова не скажи, — дед выходит за мной в прихожую, руки на груди скрещивает.

— Я тебе все сказал."

"— Сказал он, — усмехнувшись, он подходит к стоящему у стены комоду, вдвигает верхний ящик, достает из него что-то небольшое и бросает мне. Только поймав предмет, осознаю, что это ключи… От машины. На стальном брелоке красуются четыре кольца. Поднимаю на деда непонимающий взгляд, может шутит. — Чего смотришь? Не нравится? Так давай в салон верну.

— Я тебе верну, — ухмыляюсь, понимая, что мне только что вообще-то тачку подарили. — Спасибо, — все что могу сказать.

— Пошли смотреть, Ромео недоделанный, а над словами моими подумай, Егор, хорошо подумай.

Нечего там думать, я уже все надумал и придумал. Но этого я, конечно, вслух не произношу.

Выход из ситуации...

Ксюша

— Ксюш, с тобой все нормально?

Мама смотрит на меня с нескрываемым беспокойством во взгляде, а я только киваю и взгляд отвожу. Потому что еще чуть-чуть и не выдержу. Закричу, что нет, не все в порядке, вообще ничего не в порядке. Чертов Волков! Ну зачем? Зачем он на мою голову опять свалился? И что делать теперь? Опять увольняться? Как я вообще могла так проколоться? Как позволила ему добраться до моего паспорта, хотя, да кому я вру, его бы и наличие штампа не остановило, я видела, по глазам его видела, по взгляду решительному.

Мальчишка, глупый, мальчишка. И я глупая, потому что не могу ему сопротивляться, хочу, а не могу. Раньше не могла, а сейчас… сейчас подавно. Дура, какая же ты все-таки дура, Ксюша. У него же это не серьезно, так, очередная цель, которой он пока не добился, адреналин, азарт. Сколько ему сейчас? Восемнадцать? А мне.

— Ксюш, я ведь вижу, что-то случилось?

— Егор Волков случился, — не выдерживаю, и откладываю в сторону вилку.

— Тот самый?

— Тот самый, — выдыхаю громко, глядя на практически не тронутую еду в тарелке.

— Ну и что он?

— Мам, ну что он, — взмахиваю руками и понимаю, что перегибаю, — ничего, все такой же наглый и…

— И все также в тебя влюблен, — улыбаясь, продолжает за меня мама.

— Я не понимаю, что тебя так повеселило.

Не смотрю на маму, не могу просто. Она, конечно, обо всем знает, я не скрывала, да и зачем? Мне выговориться нужно было.