Что я пытаюсь сейчас сделать?! Угробить всё окончательно?

Обхватываю лицо Рустама обеими ладонями и четко выговариваю:

-Я тебя люблю! А тебя не было всю ночь! - вот так вот должно быть более понятно.

Но, видимо, не очень. Потому что Рустам хлопает ресницами. А они у него длинные и черные. Красивые...

В этот момент Давид окончательно теряет терпение и раздается безудержный детский плач.

Рустам отмирает, переносит меня на стул, подальше от того места, где разбилась тарелка. Ногу я всё-таки порезала. Течет кровь. Муж дает мне полотенце, я зажимаю ногу. Сам передвигает стульчик сына в другое место. Вместе с Давидом. Делаю попытку встать.

-Сиди! - останавливает меня грозный окрик, - Что делать надо?

-Включи ему игрушку, - Рустам выполняет. Раздается музыка, и сын отвлекается и затихает.

-Он голодный. Ему нужно кашу сделать, - сначала нужно накормить ребенка, иначе он ничего не даст сделать.

С кашей Рустам справляется на отлично. Встать он мне так и не позволяет. Давид сильно проголодался, поэтому ест без капризов и уговоров. А затем снова переключает своё внимание на игрушки.

Рустам подходит ко мне.

-Давай посмотрю, - произносит, кивая на мою ногу.

-Убрать надо, - отвечаю невпопад, пряча взгляд.

-Уберем. Сначала нужно ногу посмотреть, - настаивает Рустам, а я отчего-то чувствую себя неловко.

Впору заявить: ""Не надо"". И вызвать скорую. Понимаю, что такое поведение было бы очень странным. Поэтому позволяю Рустаму осмотреть стопу.

-Стекло застряло, - нахмурившись, говорит он, - Погоди, аптечку принесу.

Уходит из кухни, но возвращается очень быстро. Пододвигает второй стул, укладывает мою ногу к себе на колени. Ощущая его пальцы на своей коже, сглатываю. На мужа стараюсь не смотреть. Он вытаскивает стекло, обрабатывает ранку и бинтует ногу. Делает это всё просто на высшем уровне. Быстро и уверенно.

-Ну, вот. Теперь уже лучше. - выдыхает с облегчением.

По-прежнему не смотрю ему в лицо. Духу не хватает.

-Надо убрать, - говорю вымученно.

-Я сейчас всё сделаю, - останавливает меня снова, перехватывает пальцами за подбородок и заставляет посмотреть на него.

Мы встречаемся взглядами. И я пропадаю, тону в черной глубине его глаз. Я забыла, как Рустам умеет смотреть. По-особенному. Так, что весь мир перестает существовать.

-Я тоже тебя люблю, Оль, - делает невероятное признание.

И целует меня. Нет, не скромно, а с напором. Заставляя кровь кипеть, а мозги отключатся. От него тянет спиртным, но меня даже это не смущает.

-И хрен тебе, а не развод, - заключает, оторвавшись от моих губ.

Мои припухшие после поцелуя губы расплываются в улыбке. Вот она - надежда на будущее. То, что я боялась окончательно потерять."

"Давиду надоедает стульчик. И Рустам переправляет нас с сыном в гостиную. Откуда-то приносит еще игрушек. Сынок в восторге. Я - тоже.