Одна лишь мысль о том, что их могло связывать что-то непозволительное, отозвалась тупой болью где-то под ребрами. Даже не сразу понял, что может болеть там. Сердце? Глупое, наивное сердце, которое надеется, что она может ко мне что-то испытывать.

Но сейчас я тонул в омутах ее глаз, ее голос ласкал меня, словно весенний ветер. Я стоял, как истукан, едва ли понимая половину из того, что она говорила.

– Я приведу его в пустую аудиторию, а ты спрячешься в шкафу, – повторяла она, пока мы куда-то шли, – просто стой и слушай. И выходи только тогда, когда поймешь, что моей жизни угрожает реальная опасность. Не раньше. Ведь именно тогда, когда он поймет, что я в его власти, мы сможем что-то узнать.

Она затолкала меня в шкаф между швабрами и учебными макетами, а затем убежала. Минуты тянулись, как столетия. Я нервничал: вдруг этот мерзавец заставит ее пойти в другое место? А я тут как болван сижу. Мое терпение лопнуло и я готов был уже вылезти из укрытия и отправиться на поиски, когда они, наконец, пришли. Я приник к замочной скважине, стараясь не пропустить нужный момент.

– Здесь можно поговорить спокойно, – сказала Аниша, а Бертон самодовольно улыбнулся и пригладил свои холеные, как у светской красавицы, волосы.

– Да, дорогая, я готов принять твои извинения прямо сейчас. Я рад, что ты одумалась, – он шагнул к ней и плотоядно улыбнулся, – но тебе придется постараться, чтобы как следует загладить вину.

Мои кулаки сжались до хруста.

– Ну хватит, подурачилась, показала свой норов, – сказал он ласково, тронув ее за подбородок, – пора и честь знать.

– И что ты мне предлагаешь делать? – спросила она игриво и глазками стрельнула, словно и не против.

А может, ей и правда нравились его заигрывания? Жар ревности разгорался в моей груди, туманил разум.

– Да, я вспылил тогда, а ведь твоя матушка предупреждала, что ты гордячка. Ну ничего, мы поработаем над этим после свадьбы, – в его голосе послышалась угроза.

Я готов был выпрыгнуть из шкафа и тут же смолоть его в муку, но эта смелая девочка противостояла ему с несвойственной женщинам твердостью.

– Хочешь себе покорную жену, которая будет заглядывать в рот и бояться пикнуть в трепете перед мужем? – вскинулась она.

Он довольно кивнул.

– Быстро учишься, а матушка твоя уверяла, что ты это не приемлешь никогда. Хорошо, что я ей не поверил. А потом ты из мести сбежала в академию, чтобы стать нунгалинской подстилкой!

– Это когда же ты с матушкой моей успел поговорить? Она не сообщала мне, что вы виделись, – Аниша отошла от него на шаг, и я выдохнул немного.

– Ты как раз получила письмо из академии. И чтобы отказаться от поступления тебе всего-то надо было согласиться стать моей женой, мы бы успели провести обряд. Но ты же гордая! Заартачилась, характер решила показать.