— То есть тогда она трахалась не с тобой?

— Со мной? — заржал Моржов и выпил то, что всё же сумел налить. Сморщился. Ладонью вытер рот. — Да со мной она только сегодня. Да и то, выходит, из-за развода.

А вот это была не просто новость. Можно сказать, убийственная новость. Теперь до Романа дошло, чего Моржов сегодня так напрягался. И теперь Гомельский был зол. Хоть и не на Моржова. Но не мог просто оставить его откровения без достойного ответа. Хотя Моржову это требовалось даже больше, чем самому Роману.

— Что ты сказал? — схватил его Рома за грудки и выволок из-за стола, стянув скатерть.

С грохотом полетела на пол посуда.

— Ребятки, я, конечно, понимаю, что водка — зло, — неведомо откуда материализовался Туманов. И дал понять сгруппировавшейся охране, что он разберётся, их вмешательство здесь не понадобится. — Но давайте перенесём все разговоры на потом.

— Ромыч, прости, — безвольно повис Моржов в руках Гомельского, но у того было ощущение, что он пьян настолько, что уже не соображает, что говорит. — Но ты же знаешь, я люблю её. Я же ради неё…

«И чего я с ним редко пил? Столько полезного узнал бы раньше».

— Считай, мы в расчёте, — резким коротким ударом в челюсть Гомельский всё же отправил Моржова в нокаут. Но не только ради сатисфакции, а ещё, чтобы тот заканчивал уже тут при всех трепаться.

Не промазать мимо сиденья рухнувшему Моржову помог Туманов.

— О чём бы вы ни говорили, боюсь завтра он этого не вспомнит, — рывком пристроил он Моржова на стуле так, чтобы тот не упал.

— Это вспомнит, — бросил ему салфетку со стола Роман.

Туманов зажал ею потёкшую из носа банкира кровь и кивнул:

— Полегчало?

— Отчасти, — искренне признался Роман.

Да, то, что Моржов с его женой на самом деле раньше и не спал, Романа даже тронуло. Даже жаль его стало, тюленя. Что Лизавета его держала за дурачка, а сама динамила, лишь перед носом махала, да обещаниями кормила. Дружила с ним.

Но что она… что Дианка могла быть…

Теперь он аж покрылся холодным липким потом от гадкого ощущения, что Лиза не любила дочь именно потому, что она его, Гомельского, а не того козла, с которым она в тут пору сношалась.

Он дёрнул ворот рубашки — трудно стало дышать.

Он налил и выпил. Хотя алкоголь тут вряд ли мог помочь: Роман не простит этого Лизе никогда.

— Погоди, — усмехнулся адвокат. — То ли ещё будет."

"Но Роман знал точно, что ему поможет именно сейчас. Он оглянулся на прокуренный и заполненный людьми зал.

— Позаботься о нём, — кивнул он не посмевшему вмешаться холую Моржова, крутившемуся неподалёку. — Домой вези. Ему хватит.

Пока Роман пробирался между танцующими, как раз включили какую-то медленную композицию.