Как легко мечталось, что, когда деревья покроются лёгким зелёным пушком молодой листвы, они уже прижмёт к груди свою малышку. И они непременно приедут сюда, на дачу к родителям Зойки, как ездили со времён института каждую весну. И будут вдыхать волшебные запахи цветущей черёмухи, растущей у забора, гуляя по засыпанным белыми лепестками тропинкам.

И когда подрастёт, её девочка будет так же таскать безотказных и давно смирившихся со своей участью кошек, как, ревниво отдав щенка на растерзание мальчишкам, сделала Вероника, едва они дошли до кухни. И будет рвать с грядки пёрышки лука, так как больше ничего съедобного в это время в огороде нет.

— Тёть Нин, помочь? — первой подошла к мойке Марина, где Зойкина мама мыла овощи.

— Идите, идите, отдыхайте. У меня уже всё готово."

"Но когда, отмыв руки, переодевшись из огородного в своё, они заняли места в уютных плетёных креслах на веранде, разговор всё равно вернулся к незаконченной теме.

— Значит, вы обе думаете, что это могло быть просто ошибкой? — разливала Зойка вино.

— Я не хочу, — убрала в сторону свой бокал Марина, и как-то по-новому взглянула на подругу, когда та стала ей пояснять, сколько промили в крови можно, чтобы не оштрафовали.

«Неужели за столько лет дружбы я не заслужила элементарного уважения, снисхождения, терпимости к своим идеям, какими бы бредовыми они ни казались?»

— Я сказала: «не хочу», а не «я за рулём», — налила себе Марина томатный сок.

— Но ты же за рулём? — не унималась, отстаивая свою позицию, подруга.

— За рулём, — зная, что лучше согласиться, кивнула Марина, сделав глоток.

— Вот исходя из такой же элементарной логики, что хочешь ты или не хочешь, а пить тебе всё равно нельзя, объясни мне, как жена Гомельского могла оказаться в том же захолустном роддоме, что и ты?

— Не в захолустном, а просто в районном, который я, кстати, выбрала сама.

— Про тебя я и не спрашиваю. С тобой всё понятно. Еда из ближайшего супермаркета. Шмотки, списанные в «Вест-Ист» как брак. Квартира съёмная. Парикмахер какой освободился. Гинеколог какой примет.

— Не утрируй, — вздохнула Марина, чувствуя, что как бы она ни старалась уйти от конфликта, Зойка напрашивается. — Гинеколог у меня отличный. Зря ты думаешь, что в рядовых консультациях работают плохие врачи.

— Ладно, пусть хорошие, — соглашаясь, подняла Зойка бокал. — Вот только достаточно ли они хороши для жены Гомельского, в восемнадцать лет получившего в наследство триста миллионов долларов? А к тридцати, вкладывая исключительно деньги своей семьи и не создавая никаких фондов, он увеличил свой капитал в десять раз. Считаешь, жена миллиардера могла оказаться в одной родильной палате с такой как ты? Альтруисткой, скромницей, ярой поборницей аскетизма и простоты?

На улице что-то упало.