Она и так забыла, что значит быть счастливой, а теперь чувствовала себя ещё и виноватой. — Не факт, что тебя даже возьмут. И не факт, что, не считаясь с привязанностью собственного ребёнка, родители новую няню сами не выгонят. Просто я подумала, что всё же это шанс. Заодно и узнать можно было бы о них больше. Но нет, так нет. Хотя вот знаешь на счёт твоих принципов, чья бы корова мычала… — начала было Марина, но осеклась, увидев идущую к ним жену Вагнера.

— О чём спорите, красавицы? — поставила та на землю трёхлетнюю дочь, и девочка тут же вцепилась в её ногу, продолжая, не отрываясь, смотреть туда, где мальчишки резвились со щенком.

— Ты слышала это, Юль? — натянула Зойка край тонкого белого укрывного материала. — Теперь у нас новая идея-фикс.

— Слышала, — обогнула она Зойку, придержав дочь, и обняла Марину. — Как ты, девочка моя?

— Как ни странно, лучше, — положила она щёку на плечо стройной, словно и не родила трёх детей, всегда спокойной и доброжелательной, словно и не сидит с ними дома, брюнетки.

— Гриша мне сказал, — вздохнула она сочувствующе. — Но знаешь, то, что это ребёнок Гомельского…

— Чего? — не закончив прижимать ткань, поднялась Зойка. — Романа Гомельского?!

— И что?! — уже не выдержала Марина сегодняшней Зойкиной рефлексии и тоже завелась. — Да, Романа Гомельского и что?!

— Да нет, ничего, — хмыкнула Зойка с раздражением. И раздражение её теперь было связано с тем, что Марине действительно есть что возразить на вдохновенную Зойкину тираду о её работе няней. — Просто пытаюсь представить себе обстоятельства, при которых Гомельскому понадобилось бы красть твоего ребёнка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Марина

— А я могу. Вдруг это не Маринин, а его ребёнок умер. Только почему сразу красть? — подхватила Юля на руки маленькую Веронику, чтобы не мешать Марине закреплять края ткани. — Это могла быть ошибка, случайность, несчастливое стечение обстоятельств, недоразумение, да мало ли что. Но то, что это девочка Гомельского, меня тоже немного смущает, — виновато пожала она плечами. — Прости.

— Думаешь, меня это не смущает? Ещё как! — миролюбиво улыбнулась Марина.

Ветерок принёс аппетитный запах костра. В животе заурчало. Она невольно прижала руку к животу. И, шагая по тропинке за Зойкой гуськом, почему-то вспомнила, как во время беременности в такие моменты она всё сомневалась: это просто голодные спазмы, или малышка толкается?

Какое же это было счастливое время! Год назад.

Надежды. Стремления. Планы. Мечты.

Как же было радостно, что уже сошёл снег.