— Кстати, Елизавета Марковна, в свете последних событий, надеюсь ваше табу на ДНК-анализ снято? — развернулся к ней всем корпусом Туманов, словно нарочно загораживая её от Гомельского.

— А что, сейчас этот анализ может иметь значение? — услышал Роман как она хмыкнула.

— Ещё какое, — многозначительно расплавил плечи адвокат. — Вы этому ребёнку не биологическая мать. Но Роман Евгеньевич…

— Ой, Алексей, я вас умоляю. Он-то там, я извиняюсь, каким боком?

— Хм, — явно довольно улыбнулся адвокат. — А вы в курсе кто отец ребёнка?

— Дед Пыхто, — засмеялась Лиза. Но Туманов словно репетировал на ней своё выступление на заседании. Или нет?"

"У Романа уже не первый раз было стойкое ощущение, словно Туманов знает больше, чем говорит. И знает такое, что у него аж бесовский огонь в глазах горит. Или он просто был таким адски уверенным в себе и дьявольски талантливым? Или это приём такой: заставить клиента верить, что его адвокат может всё? Или изощрённая месть? Туманов был зверски недоволен, что Роман устроил собственное расследование и всей правды ему сразу про роддом и про отношения с Мариной не сказал. Теперь он мог делать вид, что тоже знает что-то, о чём Роману пока невдомёк.

А Туманов, недолго думая, выложил перед Лизой лист с данными донора.

— Будьте добры, зачитайте вслух.

— Идентификатор донора: ай ди сорок три девяносто семь, — уныло забубнила она. — Группа крови: вторая. Тип внешности: европейский. Возраст: тридцать два года. Рост: сто восемьдесят семь. Цвет глаз: зелёный. Волосы: тёмные, курчавые, — она подняла глаза на Туманова. — Это про вас, Алексей?

Туманов подавился виски, которое так не вовремя решил допить.

— Чёрт, а вот об этом я и не подумал, — закашлялся он.

Но Лиза не стала ждать, пока ему полегчает и решила добить его окончательно.

— Хотя нет. Тут дальше: одна доза в Израильском банке спермы, — она скривилась: — Одна доза? От вас? Несерьёзно. А в личных характеристиках. Характер: уравновешенный. Слабые стороны: доброта. Исключено.

Туманов посмотрел на неё с интересом. А Гомельский невольно улыбнулся.

«А ведь он уведёт её у Моржова за нехер делать. Как бы там хорошо у них с банкиром всё ни складывалось. Парень дерзкий, волевой, небедный. Это Лизавете не толстозадый слюнтяй. И мамашу её полоумную отбреет так, мало не покажется, — поймал себя Роман на том, что невольно пытается пристроить Лизу в добрые руки. Что всё ещё словно чувствует ответственность за неё. — Или это потому, что я как-то болезненно представляю его с Маринкой. И боюсь, что уведёт он именно её?»

Как же он, идиот, по ней соскучился. Хорошо хоть ничего лишнего не наговорил. Только сакральное: «Значит, ты была со мной ради ребёнка?»

И в груди опять заныло. Настроение испортилось. В общем, снова началось.