И вовсе не относилась к ней как к вражеской стороне, как почему-то Роман вбил себе в голову. Но разница была в том, что Лиза не любила Диану. Или любила, но не настолько. И была счастлива, что настоящая мать нашла своего ребёнка. По её мнению, это было правильно, честно, справедливо. А Роман — нет. Больше всего на свете он любил эту девочку, что жила сейчас с ним последние дни. И это рвало душу. Он не представлял себе, как будет без Дианки. Просто не представлял. Он не представлял, как будет без них обеих. Но о том, что без Марины он тоже не может, он начал понимать только сейчас, когда первая и самая острая боль прошла.

— Какие козни стоите, мальчики? — уселась Лиза без спросу за его рабочий стол. И равнодушно, вскользь посмотрела на стоящую бутылку. Она не просто боролась с собой, чтобы не пить. Она больше не пила и не хотела.

— Твоя мать не оставила нам выбора, — усмехнулся Роман. — Уверенная, что я не родной отец, она требует единоличной опеки над Дианкой.

— Представляю, как она обломится, — хохотнула Лиза, — когда узнает, что Марина её родная мать.

Она гаденько, но искренне радовалась тому, что несмотря на всю всплывшую правду, мать по-прежнему считает, что договорилась на «отказничка». Наглая, злая, чёрствая, непробиваемая женщина. Оскорблённая в лучших чувствах, она хлопнула дверью до того, как услышала всё до конца. Она-то оказывается, хотела, как лучше, когда «купила» чужого ребёнка. И Лиза — неблагодарная тварь, не оценившая материнские усилия. А Роман — похотливый самец, бросивший семью из-за другой самки — сделала она глубокомысленный вывод, увидев Марину.

И если раньше мадам Мурзина хотела только денег, вытянуть их, угрожая судом и играя на его отцовских чувствах. То теперь, когда правда вскрылась, хотела мести. Хотела заставить его расплачиваться тем, что заберёт ребёнка и, каждый день, думая о том, как она умеет измываться над ребёнком, Роман будет страдать, страдать и страдать. Уж если с родной дочерью, она поступала так, страшно было подумать, что ждало бы неродную.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— К сожалению, на суд от биологической матери мы ещё не получили повестку, — прервав размышления Романа, плеснул в стакан у Лизы перед носом виски Туманов.

— К сожалению? — передразнил его Роман.

— Да, мой дорогой Роман Евгеньевич, потому что нам придётся бороться на два фронта. А это, знаешь ли, распыляет усилия. И то, что поможет здесь, навредит там. Сечёшь мысль? — глотнул он.

— Секу, — вздохнул Роман.