И в этой страсти, кипении, надрыве, словно видятся в последний раз, они потеряли всякий стыд.

Чем тут занимаются, наверно, слышали не только в этой квартире. Но когда людям хорошо, по-настоящему, допьяна, стоградусно, невозможно думать о приличиях. И они не думали. Терзали терпеливый матрас. И скользили в зыбком мареве ощущений, в сплетении потных тел куда-то к раю, к краю, к полному экзистенциальному хаосу.

— Вот теперь пациент скорее жив, чем мёртв, — перекатился Роман на спину.

«Теперь, наверно, можно и поговорить», — подумала Марина, раскинув руки.

Хотя получившее разрядку тело требовало еды, сна и всего остального, но строго по списку самых насущных потребностей.

Немедленное вываливание правды в этот список не входило, а вот желание прикасаться к тому, кто до сих пор тяжело дышал и блаженно мычал — очень даже.

— Столько шрамов, — удивилась она, когда Роман перевернулся на живот. — Занимался каким-то травмоопасным видом спорта?

— Просто в аварию попал. На мотоцикле. В Израиле. Четыре года назад, — покрылся он мурашками, когда она дошла с ног до спины. — Сломал позвоночник. Но был в этом даже плюс.

Пока валялся в их буржуйском госпитале, многое переосмыслил в своей жизни.

— Например? — рисовала Марина узоры на его атласной коже, и было так приятно наблюдать, как дёргаются его акуратно-рельефные мышцы.

— Например, что семья и дети — это важно, — поцеловал он Марину и сел. — Особенно дети. Даже решил, что, если выживу — женюсь. А если нет, на всякий случай даже сперму сдал, чтобы заморозили и если что использовали после моей смерти. Правда с девушкой, что на этом тогда настояла, у нас не срослось, — он усмехнулся и начал одеваться.

 — Но, видимо, к лучшему. Как выяснилось, не все решения, принятые на больничной койке, мудрые. И не все данные себе обещания надо выполнять."

"— Да, с женитьбой ты явно погорячился, — улыбнулась Марина и тоже потянулась за одеждой.

— Марин, прости, что сразу не предупредил, но сейчас приедет моя бывшая жена. Я её пригласил. Если не хочешь её видеть, настаивать не буду. Но для меня очень важно, чтобы ты была рядом при этом разговоре.

— Я буду. Рядом. Раз уж я здесь, — мягко улыбнулась Марина. В груди и без того заныло от его слов, а когда она увидела бумажку, что он бросил на кровать, пока надевал брюки, ей и вовсе стало нехорошо.

Там был адрес. Её адрес. Тот самый, по которому после роддома она не смогла жить. И где Роман его взял, кажется, Марина тоже догадывалась.

— Блин, вот же дурак, — покрутил Роман в руках эту бумажку, прежде чем убрать в карман, и думая вслух. — Или главврач роддома дура. Попросил её адрес, она адрес и написала. А фамилию, имя указать? — в сердцах выругался он.

— Это что? — на всякий случай спросила Марина.