Сколько же я вчера выпила и как вообще могла повестись на это смазливое лицо?

Сказать, что я в шоке, ничего не сказать.

— Чего застыла? Давай, сваливай, — рычит парень, а глаза его светятся неподдельной ненавистью. Злобой. Конечно, это даже неудивительно, потому что абсолютно взаимно!

Я его ненавижу. Терпеть не могу. На дух просто не переношу с тех пор, как эта глумливая мажористая скотина чуть не совратила мою подругу. И не важно, что она уже замужем и счастлива, за его отцом, кстати говоря, который, не в пример сыну, оказался мужиком с большущей буквы! Все равно гадскую натуру Абашева младшего это не изменило!

Снова непонимающе заглядываю под одеяло, убеждаясь, что там мое тело абсолютно голое, так же, как и тело парня, и сбитые простыни, да и раскиданные по полу шмотки явно говорят о том, что мы…? Мы все-таки переспали?

Вопрос проскальзывает в моей голове, а ответом мне служит тянущая боль внизу живота.

Судя по всему, да и не раз.

Позор тебе, Злата Романовна! Гореть тебе в аду, в узком котле и две вечности подряд!

— Какого черта происходит?! — беру себя в руки. — Ты почему раздетый, Абашев? И как я здесь вообще оказалась, да еще и с тобой?! — я начинаю судорожно взглядом ощупывать комнату в поисках своей одежды. Сваливать отсюда надо. Быстро и без оглядки.

— Слишком много вопросов. Я предпочитаю баб молча провожать, поговорить я могу и с радио.

— Потому что только радио и может стерпеть твой треп!

Обхожу постель и нахожу свои разорванные, практически в клочья, трусики. Боже, ужас какой! Что тут вообще происходило?!

Как представлю, что мы тут: я и Тимур… кошмар!

Шлепаю босиком из комнаты, вообще не помня прошедшую ночь. Провал. Амнезия. Память как отшибло, и слава богу. Такого позора — помнить секс с парнем, которого терпеть не могу до искр из глаз — я бы не пережила. Даже если нам было хорошо. Даже если нам было фантастически круто, я этого не признаю никогда! Ни за что! Ни за какие коврижки!

На свое платье я натыкаюсь в коридоре, подняв его, обнаруживаю испорченную молнию. У-у-у, зверюга! После такого любимое платье только для мусорки и сгодится, но мне нечем его заменить, поэтому, пока я скрыта от глаз парня, надеваю его, придерживая руками края молнии. Прямо так, без нижнего белья, потому что кружевной бюстгальтер нахожу уже потом, живописно висящим на ручке двери.

— Только не говори мне, что мы переспали! Что бы ты знал: в трезвом уме и твердой памяти я бы ни в жизни… Абашев! — говорю, возвращаясь в спальню, где Тимур, как и я, ищет свои вещи, все еще оставаясь голым. — И прикрой свой срам! — швыряю в него подушку с кровати.