Если рыжая тварь и отрыжка единорога не поднимали на меня руку, это не значит, что они не воспользовались чьей-то помощью. Но кто это мог быть? И это было первой бедой моих ночных размышлений. Второй бедой была моя подруга. Только Делинвайн знала во сколько и где я встречалась с Саймоном. Это не выходило из моей головы. Мы же проверили, в туалете кроме нас никого не было. Хотя, возможно, Шериф Никсон и был прав, нападавший знал, где будет Стелс, а я изначально не входила в планы “бей и беги”. И да кстати, мама не нашла мой телефон, полиция тоже.

Появилась новая, но совсем несусветная версия — ограбление. Где вы видели гопников, нападающих на своих жертв в раздевалках школьных сборных по футболу?

В конечном итоге, мне пришлось прийти к выводу, что пока я не поговорю со своим другом по несчастью — картина не прояснится.

На часах семь утра. Одному дьяволу известно, как мне удалось дотянуть до этого времени и не сойти с ума. Солнце уже полчаса пытается пробиться сквозь жалюзи, к счастью материал ламелей довольно плотный, а это значит, что небесное светило не испортит мой утренний сон.

Тем более, мой организм больше не в силах бодрствовать. И только я об этом подумала, как скрипнула дверь. Ко мне пришел Майкл. В его руках красуется охапка васильков, похоже кто-то ограбил клумбу в парке.

— Привет, маленькая моя, — сделав шаг, тихо шепчет Тёрнер. Он словно не уверен, что я хочу его видеть. Это странно! Что он там себе надумал?

— Привет, — я мягко улыбаюсь, давая понять, что ко мне можно подойти и ближе.

— Как ты себя чувствуешь? — парень за миллисекунду преодолевает оставшееся расстояние, и нависает над моим лицом.

У него красные глаза, не зная его решила бы, что он плакал.

— Голова болит и тошнит, — честно, мне хочется расплакаться, чтобы он меня пожалел, но я не могу. Видно же, что ему хреново.

— Малышка, я чуть не умер, когда нашёл вас… — Майкл целует меня в лоб и замирает, столько горечи в его словах я не слышала даже когда мы устраивали разборки по поводу той ситуации с Адель. Боже, и я не знаю, что сказать. Только не плакать, только не плакать!

— Всё хорошо, — касаюсь правой ладонью его небритого лица.

Даже не побрился!

— Я могу тебя обнять? — что за вопрос? Нужно, а не можно!

— Конечно, у меня сотрясение, а не перелом ребер или ключицы, — в моем голосе можно распознать обиженную принцессу, которая просто требует обнимашек. Тёрнер кладёт цветы на тумбочку, снимает куртку и бросает её на стул. Затем ложится рядом, скинув на пол со стоп свои кроссовки. Ещё секунда, и он сгребает меня в объятия, да такие, что дышать я теперь не могу.