Андрей Степанович принял эту внешнюю форму – она его устраивала – за примирение Лилечки с его жизнью, но сам он еще не все знал о том, что будет дальше, ему только казалось, что вот, наконец, что-то прояснилось, и это было правдой, – он вел себя в полном соответствии со своими принципами человека порядочного, солидного и ответственного.

Когда он, как обычно, лег на диван после всех этих испытаний и закрыл глаза, комната Гали, вся ее убогая обстановка болью ему напомнила его прошлое настроение неопределенности, и он понял, что своей решительностью он хотел побороть чувство неприязни и отвращения ко всему, что предстало его глазам.

В его душе не было и намека на прошлую любовь, а было чувство недовольства самим собой за то что он имеет к этой ситуации отношение. Он представлял себе жизнь Гали и до малейших подробностей и, казалось, знал всю ее прошлую жизнь, и вдруг другое чувство любви к маме заполнило все пространство его воображения, и он опять услышал слова мамы: «Она простая», – и сейчас только он понимал, что мама имела в виду под этими словами. Он пытался вспомнить себя в то далекое время и не мог понять, почему тогда эти слова не производили на него такого впечатления, как сейчас. "

"Теперь он знал, что вся правда настоящего скрыта от нас из-за невозможности видеть сразу все обстоятельства и сразу их оценить. Чувство заслоняет от нас истинный смысл происходящего, и только по прошествии времени вся правда оголяется в ее истинном свете. Парадокс жизни скрыт в ее многоплановости и ограниченности наших возможностей ее сразу понять и оценить. Мы не отвечаем за каждый свой шаг, мы его делаем непроизвольно – и это закон, что мы не можем двигаться, если этого шага не сделаем; и мы идем, подчас наугад, не думая, куда нас приведет наше чувство, и оказывается, что потом все это, сохраненное в памяти, будет непроизвольно влиять на нашу жизнь.

Так сейчас Андрей Степанович оказался в плену Прошлого, вдруг вставшего на его пути тенью смерти, от которой он находился так близко, что смог ее почувствовать как реальность, существующую всякую секунду, и это его потрясение переменило его взгляд и на самого себя, и на то, что происходит вокруг.

Он объяснял свое нежелание в прошлом связать судьбу с Галей не страхом, а внутренним чувством своего несоответствия той ситуации.

Страх – это только сигнал этого несоответствия. Он вспоминал, как усилием воли подавлял свою зависимость от любви, как убегал от нее, и вот она его все-таки настигла через столько лет, и он себе сказал сейчас, что она не соответствовала ему не тогда, иначе бы ничего не случилась, она не соответствовала его будущему, которое еще не наступило, и он в этом будущем будет совсем другой, но для того, чтобы эти мысли родились, должно было пройти столько лет.