Он пытался разгадывать тайну их появления, и это неожиданное его увлечение стало идеей фикс. Он приближался и удалялся, он нащупывал частичками своего мозга неизвестное, это записывал, а потом просматривая вдруг ему казалось, что где-то он это уже читал. Ему становилось страшно, а вдруг все это не то, но потом он возвращался к главной мысли, и все вместе сплеталось в логическую цепочку.

Это была его работа, работа мозга, мысли, ума. В эти мгновения он делал неожиданные открытия, и тогда ему казалось, что он причастен к вечности, к тайнам, к недоступному, и он однажды понимал, что дальше ему пути нет, и возвращался к реальности.

А она своею обычностью никак не шла в диссонанс с его высокими мыслями, а, наоборот, подтверждала, что жить просто и думать о высоком – в этом есть его счастье, и ему ничего больше не надо. Он забывал о Лилечке, о кафедре, о своей прошлой жизни – он проживал новую и никому не известную. Он так остро это чувствовал, что радость наполняла его душу непонятной теплотой и он снова и снова продолжал свои занятия.

Он подошел к окну. Зима своим спокойствием и белизной снега на  ветках деревьев его заворожила.

Марево заката за вершинами деревьев приковало его внимание, и он, глядя на переливы цвета оранжевого до бледно-серого на небе, думал о красоте жизни, природы и чувствовал свою с ней связь, связь прочную.

Эту связь со всем, что его окружало, он в себе ощущал неожиданно, спонтанно, какими-то урывками, когда его мысль как будто отдыхала от ежедневных будничных проблем, и именно в такие мгновения покоя и остановки он чувствовал себя счастливым. Жизнь-покой  для Андрея Степановича становилась его целью, он стремился эти мгновения повторить, и они повторялись, он их удлинял, и они удлинялись, и он понял, что может свои жизни разделять и проживать независимо, и все вместе они жили в нем, ожидая минуты появления на свет, и всегда одна-единственная в одно мгновение овладевала им и диктовала свои правила, намечая цели или изменяя их в нужном ей направлении.

Получалось, что не он управлял своими жизнями, а они управляли им, овладевая на время сознанием, а ночью погружая в другую реальность-сон, где он так же полноценно себя чувствовал, но действовал по-другому, отчего иногда ему хотелось не выходить из этого погружения.

Порой, сидя и не думая ни о чем, он вдруг понимал, что его жизни проходят каждую секунду и он не властен над их медленным протеканием, а иногда ему казалось, что он один может этими своими жизнями распоряжаться, и тогда он начинал действовать, и бег времени ускорялся, и он терял это ощущение жизней. Он о нем забывал."

"В то же самое время Лилечка прочно поселилась в одной из его жизней, которую он чувствовал возникающей по учащенно бьющемуся сердцу и какой-то дрожи в коленях.