Сопротивляющиеся самим себе и не понимающие собственных мыслей и желаний. Загрызаемые бушующими чувствами и ими же окрыленные.

С каждым днем, под действием событий, меняющиеся и узнающие себя с новых, порой пугающих сторон, и растерянные из-за них совершаем ошибки.

Потом мы вырастем и многое перерастем. Какие-то события будем вспоминать с улыбкой, а кое-что постараемся забыть.

Но кто-то, умирая, застынет в юном возрасте и для него не будет этого «потом». Не появится шанса на взросление и переосмысление. На крепкость и такое будоражащее будущее. Не будет солнца, кофе, семьи, детей и счастья.

Ничего не будет. Только то, что успел, считая, что еще все впереди. Но этого «впереди» тоже не будет.

— Можно я останусь у тебя? — спросил Кириан. От его голоса и взгляда, которым он смотрел куда-то в сторону, было не по себе. — Мне лучше не уходить от тебя. Пожалуйста, сдержи меня.

Я прикусила губу, но кивнула.

— Оставайся.

Правда, не знала, как быть. Скоро вернется Демид. Что я ему скажу?

Глава 14 Урания

Телефон Кириана не замолкал и все время «оживал» от бесконечного количества звонков. Агеластос разговаривал с кузинами и кузенами.

Большинство из них сейчас находились заграницей, но уже сейчас они вылетали в Грецию. Наблюдая за Кирианом и невольно слыша обрывки его разговора, я ощущала, что все они действительно были очень близки. Будто каждый друг за друга стоял горой и сейчас в очередной раз они сплотились из-за жуткой ситуации."

"Даже родители Иерона уже направлялись в Афины и за последние пару часов уже несколько раз позвонили Кириану. Мне почему-то казалось, что обычно у Агеластоса со старшими Гатисами отношения были не очень, но сейчас это не имело значения.

Им предстояло всю ночь провести в дороге, но, возможно, они так и не успеют приехать до того, как их единственный сын умрет. Ночью в дороге за бесконечными часами надеялись на чудо, которого не произойдет и, теряя сына, так же теряли себя. Не желали прощаться с ним, а следовало, при этом чувствуя себя так, будто в этот момент умирали они сами.

Уже было примерно семь часов вечера, когда звонки стали значительно реже. Мы с Кирианом находились на кухне и я заварила для него чай. Как было указано на упаковке, в этих пакетиках находились успокаивающие травы, но что-то я сомневалась в том, что они могли хоть немного успокоить Кириана.

Все это время, несмотря на то, что внешне он не проявлял никаких эмоций, я на подсознательном уровне улавливала от него нечто страшное. То, от чего в груди все сжималось и становилось не по себе.

— Выпей, — я пододвинула к Кириану чашку.

— Тебе в универе никто ничего плохого не делал? — спросил он, повернув ко мне голову и посмотрев в мои глаза. Его взгляд обжигал, подобно дикому огню.

— Не… — я запнулась.