Возилась я тогда, отдирая краску со стен, до темноты, не раз укорив себя за этот опрометчивый шаг вперед, пока меня не забрал разгневанный отец. Помню он, всегда спокойный и ласковый, настолько громко кричал, что я, зажав уши, спряталась под партой. А когда он присев рядом со мной протянул руки, даже не сразу поверила, что это голос моего папочки вверг учительницу в тихий ужас. Долго потом ночами в голове вертелось мамино «она должна понять, что мир не терпит выскочек». Я поняла. И стала еще тише и спокойней, но директорский кабинет стал моим убежищем в следующие пару лет, когда в наш класс сначала пришел мальчик-очкарик, а потом словно ему на смену девочка с торчащими вперед зубами и звучной фамилией Боброва. Столько обидных шуточек, столько драк, порванных книг, синяков и ссадин, и только моя сломанная рука остановила все это…

Эти воспоминания почему-то успокоили, придав необходимой уверенности и отогнав отчаяние. Раз я выстояла перед сворой хулиганистых мальчишек и не сдалась в десятилетнем возрасте, выжила позже, потеряв самое дорогое, то и тут выстою и все преодолею. Мне есть ради кого. Осталось только понять как.

Интересно, если то, что нас не убивает, делает нас сильнее, то кому я нужна нафиг такая сильная? И зачем?

Предаваться унынию и праздным вопросам долго не смогла. Коснулась рукой еще плоского живота и поймала ладошкой покалывающий энергетический разряд. Вымотанная трудностями этого бесконечно затянувшегося дня, закрыла глаза и уплыла в царство снов, туда, где я надеялась обрести ответы.

***Она пришла, тихо скользнула вниз, устраиваясь на берегу рядом со мной.

— Я ждала тебя, — промолвила, не оборачиваясь.

— Ты звала меня, — ответила она, поднимая камушек и бросая его в воду.

— Звала, — призналась, поворачиваясь к девушке: — Мне нужны ответы. Я устала тыкаться носом, как слепой котенок.

— Ты их…

Оборвала на полуслове:

— Только не говори это свое таинственное «знаю». Ничего я не знаю.

— То, что твоя логика отрицает эти знания, мешает тебе. Доверься себе. Тому, что люди называют чутьем, интуицией. Не нужно ничего осознавать, требовать доказательства. Просто поверь.

Подавила желание, закатить глаза.

— Чему? Тому, что мое предначертание убить любимых и стать владычицей мирской? — пробормотала несдержанно. — Или тому, что если я их не убью, мир погрязнет в войне, а после и вовсе умрет, уничтожив все живое?"

"— Миры, они, как и люди, как и все живое, следуют своему циклу — рождаются, взрослеют и умирают, а потом воскресают обновленными. Аластри давно умирает. И сумрачный мир свидетельство тому. Создание Разрушительниц отодвинуло перерождение. Создание Хранителей, его снова отодвинет, но не предотвратит. Нельзя отвратить неизбежное и избежать неминуемое.