И это простое человеческое сопереживание от него пробило сковавшее меня оцепенение, и я заплакала, уткнувшись ему в плечо, тихо выплакивая всё своё горе.

Теперь вспоминалось всё хорошее, что я видела от дяди. Он любил меня, не повысил никогда голос, не ударил. Жалел, когда я в детстве сбивала коленки, не нагружал тяжёлой работой. Купил ребек у проезжих торговцев, когда я была зачарована музыкой, учил грамоте, хотя местные над ним и посмеивались, спрашивая, зачем это мне. Был хоть и строг временами, но справедлив, а я даже не знала о его смерти, злясь на него. Мне больше не поговорить с ним и не увидеть. От моего бывшего дома ничего не осталось, лишь пепел. Недаром уходя, я чувствовала, что не вернусь. Мне больше некуда возвращаться.

Не знаю, как долго мы сидели, обнявшись. Он гладил меня по спине, давая выплакаться, а потом, когда слёз не осталось и я начала проваливаться в забытьё, встряхнул меня, напоминая о том, что мне нельзя спать, и провёл в ванную умыться холодной водой. Дальше я под его присмотром сидела на полу в позе для медитации и делала упражнения, сосредоточившись на своём дыхании. Может, это помогло, а может, успокоительное, что я перед этим выпила, но мне удалось взять себя в руки, боль превратилась в щемящую грусть.

Пока я дышала, дверь несколько раз дёргали, но так никто и не вошёл. Потом в дверь постучали, и Гасс впустил Тень. Мужчина выглядел сдержанно, вот только скрытая ярость в глазах выдавала его состояние.

– Лоран, выйдите на минутку, – сказал он мне.

«Что же такого я натворила?» – печально задалась вопросом я и с чувством обречённости вышла из комнаты. По виду мужчины можно было решить, что я пол-Академии разнесла. В гостиной находились ректор, магистр Кирос и целительница. Ветер из окна разбросал мелкие вещи и создавал ощущение погрома, хотя мебель вся была цела.

– Бедное дитя! – жалостливо воскликнула целительница, заметив мой бледный вид, и сделала шаг ко мне, но от неожиданности я отшатнулась, не понимая, что происходит. Готовилась к тому, что меня будут ругать, а тут жалеют.

– Лоран, – кашлянул ректор. – Хочу вас заверить, что здесь вам ничего не грозит и никто вас не обидит.

Такое заявление ещё больше сбило меня с толку, и я растерянно смотрела на собравшихся.

– Скажите нам… хм… – ректор замялся, бросив взгляд на Тень, который стоял с поджатыми губами, а потом посмотрел на меня. – Хм…

– Лоран, достопочтимого ректора интересует, не принуждал ли я вас к чему-либо, – не выдержал Тень и перевёл невразумительное хмыканье ректора.

«К чему?!» – спросила его я, абсолютно ничего не понимая. Я всё ещё ожидала, что меня вот-вот начнут отчитывать за выброс силы.

– Склонял ли я вас к любовной связи? – иронично поинтересовался Тень, но я видела, что спокойствие его напускное.