До чего дошло – сотрудники прятались по углам при его приближении!

В семь вечера совещание было окончено, и после ужина Ник, извинившись, удалился в свой роскошный гостиничный номер. Проходя центральным коридором фешенебельного отеля, Ник заметил витрину ювелирного магазина. Его взгляд привлекла подвеска – великолепный рубин в окружении сверкающих бриллиантов. Ник взглянул и на серьги, составляющие комплект. Может быть, если он подарит Лорен подвеску… Он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, который стоит подле Мэри, держа в ладошке эмалевую коробочку для пилюль.

Он отвернулся и пошел прочь. Подкуп, ожесточенно напомнил он самому себе, является худшей разновидностью выпрашивания. Он не станет умолять Лорен изменить решение. Он давно ни у кого ничего не просит.

Ник провисел часа полтора на телефоне в своем номере, отвечая на звонки и улаживая проблемы, которые возникли за время его отсутствия. Когда он, наконец, повесил трубку, было почти одиннадцать. Подойдя к окну, Ник стал смотреть на мерцающий ночными огнями Чикаго.

Лорен уезжает! Джим сказал, что девушка измучена. Что, если она заболела? Что, если она беременна? Черт, что, если это действительно так? А он даже не может быть уверен, что это его ребенок.

Он мог – еще совсем недавно. Тогда он был единственным мужчиной в ее жизни. Теперь Лорен, чего доброго, сама может поучить его всяким штукам, подумал Ник с горечью.

Он вспоминал тот воскресный день, когда приехал к ней домой, чтобы подарить серьги. Попытался затащить ее в постель, и она на него накричала. Другим женщинам было бы достаточно того, что он предложил, но не Лорен. Она ждала от него чувств, эмоциональной привязанности, а не только сексуальной.

Она ждала от него обязательств…

Ник растянулся на постели. Пусть уезжает, зло подумал он. Пусть возвращается домой. Там она найдет какого-нибудь мелкого клерка, который бросится к ее ногам, признается в любви и примет на себя все обязательства, которых она так жаждет.

На следующее утро ровно в десять совещание возобновилось. Все присутствующие были крупными промышленниками, и их время стоило очень дорого. Поэтому все были пунктуальны. Председатель, взглянув на шестерых сидевших за столом мужчин, произнес:

– Ник Синклер сегодня не сможет присутствовать.

Он просил меня передать, что был вынужден срочно вернуться в Детройт по чрезвычайно важному, не терпящему отлагательств делу.

– У всех нас срочные, не терпящие отлагательств дела, – недовольно проворчал один из них. – Что у него за проблемы, которые нельзя решить здесь?

– Он сказал – производственный конфликт.

– Это не повод! – сердито вскричал второй. – У всех бывают производственные конфликты.

– Я так и сказал Нику, – заметил председатель.