Дубыня не вставая поднял ствол своей пушки и прямо из лежачего положения выстрелил в первого голема, разнеся его в клочья, но перезарядить уже не успевал.

Автоматные пули высекали искры из големов, корёжа доспехи, но видимого результата не принесли. Вскочивший с пола Горыня едва успел вытащить из ножен оружие, когда ятаган со свистом ударил его в подставленную палицу и отбросил к стене.

Дружный залп со стороны Герасима, Ждана и Умира дал ему возможность подняться, а Дубыне откатиться за угол, где тот начал лихорадочно перезаряжать своё оружие.

Следующий удар голема княжич принял вскользь и, чуть сократив дистанцию, врезал со всей силы по железной голове, смяв и сорвав шлем.

Голова голема оказалась похожей на человеческую, только серой, с чуть светящимися голубым цветом большими глазами.

От удара голову слегка перекосило, но это никак не отразилось на скорости механизма. Зажатые в металлических руках ятаганы мелькали, словно лопасти вентилятора, и Горыня едва успевал уходить от острых словно бритва лезвий, держа своего противника так, чтобы он мешал третьему голему вступить в схватку. Наконец-то палица решила чуть помочь своему хозяину, и после очередного удара половинка толстого лезвия улетела куда-то вдаль, а княжич, сместившись под повреждённое оружие, воткнул свою палку в глаз голема.

Башка механического воина с лёгким треском распалась на куски, а сам голем просто рухнул на пол. К этому времени Дубыня наконец-то выдернул гильзу, застрявшую в стволе, и, воткнув в патронник новый снаряд, развалил последнего голема.

И только когда чуть осела пыль, поднятая упавшими големами, Горыня почувствовал боль в боку, а опустив глаза, увидел длинную глубокую рану от левой стороны груди до пояса.

– Зацепил-таки, сука. – Княжич прислонился боком к стене, но Ждан уже тащил из кармашка перевязочный пакет, а Умир посыпал рану зелёным порошком, останавливающим кровь.

– Эк тебя. – Дубыня покачал головой и, подойдя к окну, махнул рукой.

Уже через пять минут Горыню принесли на борт дирижабля, где его раной занялись пара волхвов, тихо переругивающихся между собой и костерящих непутёвого, по их мнению, генерала.

– Ну, вот за каким вороном нужно было лезть вперёд, княжич! – Авдей Краснов, старший ведун воинской управы, уже почистил рану и теперь соединял её края.

 – Мало, что ли, людей у тебя? Генералам вообще не след ходить в атаку. Кинули бы мы чёрный мор на усадьбу да вынесли всех защитничков. Сначала на воздух, а затем прямо в мертвецкую.

– Детей тоже? – подал голос Горыня. – Там же и дети малые, и бабы…

– Так всё одно им не жить, – сказал Шуня Никитич – второй волхв, подавая Авдею бутылёк с эликсиром. – Царским уложением от двести двадцатого года всем семьям мятежников дорога одна – к эвенкам.