– Ваше сиятельство, – тихо прозвучал переговорный амулет. – Егеря прошли вдоль ограды и вошли в левый флигель.

– Следить за их продвижением. Не приведи Род, начнём палить друг в друга.

– Слушаюсь.

Из нижнего зала шли несколько дверей, явно хозяйственного назначения, и поднималась широкая лестница из белого мрамора, с алой ковровой дорожкой на бронзовых креплениях. Площадка второго этажа была как раз над головой тех, кто вступал на лестницу, и, отщёлкнув предохранительную скобу и досчитав до двух, Горыня подкинул «Вспышку» с таким расчётом, чтобы забросить её наверх.

Расчёт оправдался лишь частично, так как граната взорвалась ещё в воздухе, но вихрем взлетевший по ступенькам княжич, не особо церемонясь, подхватил за шиворот мужчину, который схватился за своё лицо обеими руками, и швырнул вниз.

Ещё трое пострадали меньше, а один так вообще моргал, подслеповато поводя из стороны в сторону стволом большого револьвера, и закономерно получил пулю в лоб.

Тяжёлый штурмовой автомат, который Горыня с присущей ему скромностью назвал «Мара», имел калибр в пять линий, глушитель, вместительный дисковый магазин и экспансивные пули, не оставлявшие шансов на выживание, так что самому глазастому просто оторвало голову, а остальные, получив по пуле в корпус, замерли с остекленевшими глазами.

Побратимы уже поднялись по лестнице, а Дубыня с тяжёлым бронещитом стоял рядом.

Антип аккуратно выглянул за угол.

– Давай, Дубынюшка, сторожко заходи, голову спрячь да щит донизу опусти.

– Так всё одно плечи будут торчать, – возразил богатырь.

– Плечи мы тебе, если что, залатаем, а вот голову уже не пришьёшь, – отрезал Горыня и, дождавшись, когда Дубыня, словно осадная башня, выдвинется вперёд, скользнул ужом по полу и, перекатившись, замер на мгновение, выставив ствол автомата, и сразу же открыл огонь.

Пушкарь, стоявший возле орудия с дымящимся фитилём, и ведун с поднятой рукой умерли первыми. За ними странная группа в чём-то вроде ряс, но не синего цвета, как у ведунов, а чёрного, и усатый мужчина с монструозным двуствольным револьвером."

"Тяжёлая пуля вполне ожидаемо заставила колдунов окрасить заднюю стену зала багровым содержанием их недалёких мозгов, а мужчина с револьвером, получив своё, тихо и спокойно помер, уставясь стекленеющими глазами в потолок.

Но пушкарь, падая, всё же зацепил запальником фитиль, и Дубыня только и успел рухнуть на пол, как ядро пролетело над ним, оставив рваную дыру в стене.

Когда из-за развороченной баррикады полезли три высокие, закованные в стальные доспехи и вооружённые тяжёлыми ятаганами фигуры, Горыня сначала их принял за живых воинов, но крик Ждана: «Големы!» расставил всё по местам.