Я с ним семь лет как-то справлялась. Теперь очередь отца познакомиться с внутренними таракашками сына. Пусть тяжело отпускать их вдвоём, но я делаю это – должна переступить через свои страхи и довериться мужчине, который заслуживает называться отцом.

Валя цепляется за меня и глядит на наших удаляющихся мужчин.

- Мам, вдруг Ваньке там страшно будет? – беспокоится дочь.

- С ним рядом будет папа, - с улыбкой отвечаю я, а на глаза наворачиваются слёзы.

- Он его защитит?

- Конечно, милая. Конечно. Он защитит всех нас, - отвечаю и понимаю, что где-то глубоко внутри я хочу снова оказаться под крылом, дарящим мне защиту.

Горечь сдавливает грудь, и я тяжело вздыхаю.

Тяжело всегда и во всём полагаться только на себя, делать вид, что держишь ситуацию под контролем, а на деле сжиматься от страхов, от отчаяния. Эти годы укрепили меня, но сильно измотали. Я стала сильной, но внутри до сих пор скрывается женщина, нуждающаяся в защите.

- Пойдём кататься? Куда хочешь пойти?

- Может, сначала их дождёмся?

Дочка хмурится. Она переживает за своего брата. Наверняка понимает, что Ваня может показать свой характер, но я уверена, что Вересов справится.

- Неужели мы будем отказывать себе в удовольствии, пока они развлекаются? – посмеиваюсь я.

Глава 16. Дмитрий

Сказать, что я растерян – не сказать ничего. Я не ожидал столь бурную встречу с дочерью и такой ярый протест во взгляде сына. Мне казалось, что с пацаном будет куда проще подружиться, но все вышло ровно да наоборот. Мальчишка относится ко мне с подозрительностью, и я понимаю, что заслужить его доверие будет непросто.

Приходится заплатить на входе в «Дом ужасов». Пусть в этом месте ничего ужасного нет, и испугаться может разве что младенец, а возрастные рамки у них существуют.

Мы входим, но пацан останавливается на месте, словно вкопанный. Свет гаснет, и из туннеля доносится приглушённый вой. Пока ведь ничего ужасного не случилось. Он уже испугался?

- Боишься? Если боишься, мы можем вернуться, - предлагаю я.

Не хочется в день первой встречи давить на психику сына, ведь тот и без того перепуган и подозрителен. Зря я, наверное, согласился повести его сюда.

- Не боюсь, - отвечает Ваня. – Я не хотел сюда идти. Я хотел просто поговорить с тобой, как мужик с мужиком.

Выпадаю в осадок.

Разговор мужика с мужиком?

Это что-то новое.

- Может, тогда следует выйти и поговорить в другой обстановке? Я не против, - пожимаю плечами я.

Освещение в этом месте слишком тусклое. Если спуститься вниз, то нам предложат прокатиться на вагонетке по лабиринту страха, если не изменяет память. Но до того места следует ещё добраться. Дверь открывается, и в дом входят подростки. Они пугаются нас. Ещё бы. Кто будет стоять на входе так просто? Смеясь, они идут дальше, а сын продолжает сверлить меня взглядом.

- Ладно.