Потом протянул руку к сыну, тихо встряхнул его за плечико:

— Тетя поедет с нами, Глебка. Обязательно поедет. Не волнуйся. Правда, тетя? — снова поднял он глаза на Басю.

— Ну хорошо… То есть да, конечно… Я поеду…

— И правильно. Не надо ребенка травмировать. Видишь, ты ему понравилась. А это, между прочим, для Глебки большой прогресс, чтобы ему какая-то тетя вдруг взяла да понравилась. У нас с тетями как-то не получается, большие проблемы у нас с тетями… Правда, сын?

— Да ну их, пап! Они все приставучие какие-то, сразу целоваться лезут! И разговаривают со мной, будто я им игрушка, а не живой мальчик.

— Да уж… — снова вздохнул коротко Вадим и усмехнулся грустно. — Вот так у нас обстоят дела, Бася. Не хотим быть игрушками, хотим быть живыми мальчиками. Устами ребенка истина глаголет, и никуда от нее не денешься. Так что ты уж потерпи немного, уважь бедных сирот. Ну, идем сдавать твои документы! А то и в самом деле опоздаем…"

"…Первые крупные капли дождя резко забарабанили в оконное стекло, и она вздрогнула, вынырнув из того дня, растерянно оглядевшись кругом. Да, действительно, тот день был странным. Сколько его ни вспоминай, всегда новым кажется. И детали вспоминаются новые, неожиданные. И акценты расставляются тоже новые.

Получается, действительно, тогда ее Глебка сам выбрал из множества претендующих на его отца «теть». Сам в руки упал, сам выбрал…

Поежившись, она отошла от окна, села за стол, откинула голову на спинку стула. И глаза сами собой закрылись, и голова слегка закружилась. Наверное, это память, не насытившись воспоминаниями, не отпускает ее, затягивает в свой омут. Странный омут, как кинопленка. Бежит перед глазами короткими кадрами.

Вот они сидят втроем в кафе, в том самом, с клоунами. Такая смешная парочка, клоун и клоунесса. Студенты театрального института подрабатывают. Глебка хохочет звонко, все щеки мороженым перемазаны. А вот они вдвоем с Глебкой на карусели — мчатся, обнявшись, ветер волосы треплет. А внизу Вадим — нацелился объективом фотоаппарата.

А это уже другая картинка. Уже без Глебки. Темный зал кафе, цветы, шампанское. Интимная обстановка. Едва колеблется огонек свечи, за ним — лицо Вадима. Задумчивое, серьезное.

А вот она одна стоит — впилась глазами в список принятых в институт абитуриентов. Дрожит, ищет свою фамилию. Ищет, но так и не находит. Опустив горестно плечи, спускается по мраморной лестнице к выходу. Внизу — Вадим. Бросается к ней с объятиями, прижимает к себе, шепчет что-то успокаивающее на ухо. Она поднимает на него глаза — лицо у Вадима вовсе не огорченное. Наоборот, насмешливое и ласковое. И очень доброе.