Но он также понял, какой глупой была эта его надежда. Некоторые ошибки исправить со временем нельзя. И вычеркнуть из своей жизни тоже невозможно. Одна беззаботная ночь – и три исковерканные жизни. Что сделано, то сделано. Мертвые не воскресают.

Его ботинки стали сырыми от росы, увлажнявшей высокую траву. Его лодыжки намокли, и отвороты на джинсах потяжелели. Запах росы наполнял его грустью. И эта грусть, щемящая и безысходная, холодила и подкашивала его ноги. А еще в ночном воздухе Демарко уловил запах зимы – приближение конца. И внезапно осознал, что умереть ему хотелось бы именно здесь – не в Канаде или где-нибудь еще, а здесь, в конце его садовой дорожки, которой теперь уже точно суждено было остаться недоделанной.

Потом сержант заметил, что Инман уже открывал дверь гаража – он загнал в него машину. А дойдя до ее капота, Демарко увидел, что крышка багажника тоже открыта. «Вот где я поеду». Сержант догадался, что Инман решил запихать его в багажник. Он даже уже вывернул из его фонаря лампочку. Инман повезет его в багажнике – там, где Демарко не сможет доставить ему неприятностей.

На рассвете он уже будет на границе. Демарко – не более чем его подстраховка. Когда в ней больше не будет надобности, он от нее избавится. Без всякой компенсации за неудобства.

Впрочем, возможен и другой вариант: Инман засунет его в багажник, заклеит ему рот, захлопнет багажник и оставит вонять в гараже. И вся история с поездкой в Канаду была лишь уловкой, чтобы завлечь Демарко в гараж. Тем более что у Инмана должна была быть своя машина, припаркованная где-то неподалеку.

Но если Инман задумал его убить сразу, то почему он не сделал этого в доме? И кстати – зачем он к нему вообще заявился? Чего он этим хотел добиться? Все поступки Инмана были лишены всякого смысла.

Как лишено было смысла и странное ощущение спокойствия, охватившее Демарко, едва он вошел в гараж. А ведь в гараже было так холодно, так темно. Он не загонял в него машину уже несколько лет. И открывал его только днем, чтобы достать газонокосилку или какой-нибудь инструмент. Демарко понравилось ощущение непривычности, которое он испытал, оказавшись внутри гаража. И мечтательного предвкушения.

Ведь медленная смерть здесь могла бы избавить его от прошлого, а царившая в гараже темнота тихо поглотила бы все его ошибки.

Инман подтолкнул его к багажнику «Стратуса». «На повороте, – подумал Демарко. – Вот где это лучше сделать». Сержант хорошо помнил, где лежал его мачете. Он мог схватить его даже в темноте. Когда-то давно он разложил все свои инструменты на длинной дощатой полке за автомобилем. И затем, пользуясь каким-нибудь инструментом, клал его потом на то же самое место.