Я кивнул на троих парней, сидевших за крайним столиком.

В это время в зал зашел Зиганшин, габариты у него были не Сякинские, но тоже будь здоров.

Они оба уселись за указанный мною стол, зажав Тараканова с двух сторон.

— Ты вообще понял, придурок, на кого наехал? — ласково спросил Зиганшин.

— А чо, я вроде никого не трогал, и вообще спортсменов не касаюсь, — заюлил сразу протрезвевший Валера. Он моментом понял, кто с ним сейчас разговаривает.

Сякин нахмурился и даже мне, знающему его, как облупленного, реально стало страшно.

— Тогда чего ты моему товарищу по сборной, всякую х…ню нес, дерьмом обозвал. За слова отвечать полагается. — Прорычал он.

Как троица не обделалась прямо за столом, не представляю. Но сидели они тихо- тихо. Сидевшие за соседними столиками мужики быстро свалили покурить. Случайно получить по голове никто не желал.

Приятели Тараканова тоже навострили лыжи, но я вовремя успел скомандовать:

— Сидеть!

Парни рухнули обратно на скамейку.

— Так, мы, того, не знали, что он боксер, — пытался оправдаться Тараканов

— Не боксер, а борец, призер чемпионата республики, между прочим, — поправил его Зиганшин. — Ты ему, гнида подзаборная, только на один удар, понял? Нашел на кого прыгать.

Он повернулся ко мне:

— Санек, нам этих мудил бить западло, от них уже попахивает. Они, по-моему, все поняли, и больше так не будут. Ведь не будете?

Троица единогласно закивала.

— Не будем, не будем.

— Ну и отлично, -воскликнул Рифат, — А сейчас валите отсюда, и учтите, что с завтрашнего дня мы тут стоим на дверях.

Парни, счастливые тем, что им не досталось люлей, вскочили и хотели забрать бутылку водки со стола.

— Со стола ничего не брать, — тихо сказал Зиганшин. Бросая ненавидящие взгляды на нас, троица скрылась в дверях.

Когда они исчезли,Рифат также тихо сказал мне:

— Забирай водяру в свой бар. Сам знаешь нам нельзя. Анатолий Владимирович узнает, нам пи… ц. А вот шашлычка мы бы с удовольствием отведали, ты как, Вова, не против?

— Не против, — пробурчал вечно голодный Сякин. Недаром ему на сборы выдавали двойное количество талонов.

Оставив их за поеданием шашлыков, принесенных улыбчивой Зиной, я вернулся за стойку.

Лена, с красными от слез глазами, насыпала кофе в кофеварку. Увидев меня, она шмыгнула носом и, прижавшись ко мне, снова заревела, обливая слезами мою манишку.

Посетители сидевшие у стойки с любопытством наблюдали эту сцену.

Я неловко погладил девушку по голове.

— Леночка, перестань, никто твоего Валеру не тронул, — попытался ее успокоить.

— А лучше бы тронули! — вскликнула Сафонова. — Он ко мне уже дней десять пристает, прямо с открытия. Каждый вечер приходит. Ужас, как надоел! Наталья Петровна два раза милицию вызывала. Так он на следующий вечер, как штык, снова здесь. Откуда только деньги берет.