Знаешь языки. Коммунист, так, что мы считаем, ты вполне справишься, ну а мы с Львом Абрамовичем тебе поможем, как и профком и партком.

В институт мы напишем официальное письмо с просьбой перенести сессию на начало мая. Думаю, с нашей просьбой там согласятся.

Так, что после майских праздников, едешь в Ленинград, сдавать экзамены. Ну, а здесь, в пединституте, мы все решим вообще без проблем.

В бар я пришел в полном раздрае и сразу сообщил новость Эльштейну. Тот не удивился и сообщил, что он тоже принял участие в этом решении, предложив Незванцеву мою кандидатуру.

— Сашок, я ведь не дурак, и давно заметил, что ты перерос должность бармена, — заявил он. — Думаю, что эта баржа для тебя послужит началом карьеры, в том, что справишься, у меня нет никаких сомнений.

— А чего сам не занял это место, -буркнул я.

— Не нужно мне это, — беззаботно махнул рукой Иосиф. — В скором времени я сменю место жительства.

Говоря эти слова, он подмигнул мне.

Куда он собирается, понять было нетрудно. Меня только удивила его откровенность. Он ведь тоже далеко не дурак и просто так откровенничать бы не стал.

— Значит органы в курсе, — так я понял его откровенность.

С родителями я такой сногсшибательной новостью не поделился, оставив это на май. И пока учился и работал, как будто ничего не случилось.

В начале мая мне позвонил Третьяков, он приехал на праздники и интересовался, чем я сегодня занят. Услышав, что ничем, предложил пройтись по лесу, до речки, посидеть на берегу и собрать березового сока.

Кинув в рюкзак маленький коловорот, кусок вара, банки с кружкой, и пачку пряников, я надел сапоги и знакомой тропинкой направился в сторону леса.

Пройдя с километр, обнаружил Вовку, поджидающего меня сидя на пне. Ему до этого места идти было намного ближе.

Вскоре мы вышли на высокий косогор, под которым бурлила Неглинка. Спустившись вниз, начали обустраиваться на нашем заветном месте. Четыре года нас здесь не было. Пока я ходил, выбирал березы, растущие на самом припеке и ставил банки под капающий сок, Вовка развел костер и на нем уже кипел заржавевший старый чайник, выкопанный из-под огромной раскидистой ели, где он пролежал без дела несколько лет.

— В ответ на мой вопросительный взгляд, Вовка заявил:

— Ничего, чаю выпьем, потом примемся за сок. Вода дырочку найдет.

Пока пили чай с пряниками, разговор у нас понемногу заглох.

Солнце жарило не по-весеннему, помнилось, что этот год вообще будет силен на жару. После чая нас разморило и потянуло в сон.

Закинув руки за голову, я лежал на траве глядел на легкие облака, лениво двигающиеся в ярко голубом небе. А мысли также лениво текли в голове.

— Ну, что Саня, прошло четыре года, как ты получил новую жизнь, а особых успехов не видать, — говорила одна половина моей сущности.