Достав принесенные бутылки мы тоже уселись за стол и продолжили пьянку.

Дальнейшая дискуссия шла в основном, кто первый опробует цыганку Розу. При этом у Розы интересовались, нет ли у нее вшей, триппера и прочих болезней. Хотя она все отрицала и все были пьяны до усрачки, никто так и не решился на эпический подвиг, переспать с цыганкой. Но все же потребовали от нее раздеться и станцевать для развлечения публики.

Роза, мило улыбаясь, разделась донага и начала танцевать, в то время, как мы поддерживали ее пьяными воплями.

Потом, она в голом виде уселась на колени к Абдулову, тот напуганный моими намеками о трепаке, испуганно отбивался от нее под гогот остальных собутыльников кроме меня.

Я же, слегка протрезвев, размышлял о том, что миф о цыганской скромности рухнул у меня на глазах. Розу, в конце концов, общими усилиями заставили одеться и скидав к ней в сумку остатки пиршества, отправили восвояси. После чего сами улеглись спать.

Утром я опять остался один, ребята ушли на учебу, у меня билет на поезд был на шесть вечера, поэтому можно было еще поспать.

Однако в десять часов утра в дверь комнаты требовательно постучали, после чего та распахнулась и ко мне зашла представительная делегация в составе двух девушек и парня с фотоаппаратом.

— Фу, ну и насвинячено! — сморщила нос девушка, стоявшая впереди, разглядывая пустые бутылки на полу и неубранную посуду.

— Вы в этой комнате живете? — спросила она, вперив в меня пронзительный взгляд.

— Ну, да живу, — пробормотал я.

— Почему не на занятиях⁇ — спросил парень и щелкнул затвором фотоаппарата.

— Болею, — сообщил я.

— Понятно, — дружно согласилась троица, окидывая взглядом количество пустых бутылок.

— Как вас зовут?- продолжился допрос.

— Третьяков Владимир Николаевич, — мысленно начиная ржать, ответил я.

— Владимир Николаевич, от ваших соседей поступила жалоба, что вы по ночам устраиваете дебоши, приводите девушек. Мы, как «Комсомольский прожектор», не можем оставить это без внимания, — сообщила главная девица. — Встаньте, пожалуйста, мы сфотографируем вас и вывесим вашу фотографию на всеобщее обозрение, как нарушителя дисциплины.

— Пожалуйста, — сообщил я и встал.

Меня несколько раз сфотографировали, после чего активисты удалились.

Я же снова лег и попытался заснуть.

Во второй половине дня, я все же убрал следы ночного разгула, а когда пришел Вовка, рассказал ему о визите Комсомольского прожектора. Поржав над тем, что моя фотография с его фамилией украсит общежитие, мы выпили жидкого чаю с бутербродами с домашней конской колбасой, присланной Абдулову. После чего отправились на вокзал. Я шел с легкой головной болью и размышлял, что исправил старую поговорку, что от сессии до сессии живут студенты весело. Ведь прожил весело именно сессию.