– Да и утопиться-то как следует и то не смогла! Впрочем, здесь уже моя вина - какого черта мне понадобилось ее вытаскивать? Умерла бы сразу, а то еще целых три дня мучила всех нас - мы все гадали, умрет она или будет жить! - Филипп фыркнул, скрестив руки на груди. - Но разумеется, она умерла - какой еще мог здесь быть исход? Обычно человек все же борется с болезнью, а у нее не было ни малейшего желания бороться! Я все ждал, когда она улыбнется - думал, хотя бы умрет с улыбкой на губах, добившись, наконец, того, чего ей единственно и хотелось всю жизнь…

– И что же? - Элоиза вдруг живо представила себе мертвую Марину с улыбкой на губах - зрелище действительно жуткое.

– Черта с два! Когда она умерла, на лице ее было все то же выражение - точнее, полное отсутствие всякого выражения. Полнейшая пустота…

– Какой ужас! - прошептала Элоиза. - Не дай Господь никому пережить то, что пережил ты!

Филипп долго смотрел на нее, смотрел прямо в глаза, словно искал там какой-то ответ, которого, возможно, он и не мог получить. Затем Филипп отвернулся и подошел к окну, где стал так же отрешенно-пристально смотреть на звездное небо.

– Дело было даже не в том, - вздохнул он, - что я не мог помочь ей победить душевную болезнь. - Я пытался полюбить Марину, хотел помогать ей не из чувства долга, а из сострадания к родному человеку… - В голосе Филиппа звучала скорбь. - Но с каждым днем я все больше жалел, что не женат на ком-нибудь другом… - Он прислонился разгоряченным лбом к стеклу. - Черт побери, любая другая жена для меня была бы лучше Марины!

Филипп снова погрузился в молчание - такое долгое, что Элоиза даже испугалась, все ли с ним в порядке.

– Филипп! - осторожно окликнула она его. Он обернулся.

– Вчера ты, кажется, сказала, что у тебя… у нас какая-то проблема…

– Я не имела в виду…

– Ты сказала, что у нас какая-то проблема, - повторил Филипп, словно не слыша ее. - Но черт побери, Элоиза, тебе, слава Богу, не пришлось пережить того, что пережил я. Ты не знаешь, что это такое - столько лет состоять в браке, который и браком-то нельзя назвать, жить в непонятной дурной бесконечности, без надежды на какие-нибудь перемены, и каждый вечер - одинокая постель, не согреваемая теплом близкого существа…

Он шагнул к Элоизе. В глазах Филиппа горел такой огонь, что этот взгляд буквально парализовал Элоизу.

– Не пережив всего этого, не смей даже произносить самого слова “проблема”. По сравнению с тем, что я пережил, Элоиза, все остальные проблемы - детские игрушки. - Филипп помолчал, а когда заговорил, тон его стал мягче. - Может быть, для тебя в нашем браке и есть какие-то проблемы, для меня же он - рай, о каком я не смел и мечтать. И если ты скажешь, что для тебя это не так, я этого просто не вынесу!

– Филипп! - только и могла выдохнуть Элоиза.