Если раньше оба не могли начать разговор, просто от смущения, то теперь между ними опять стояли жестокие Наташкины слова. Она пожалела в тот же миг, что обвинила мужчину в собственных ошибках и слабости. Это было… Нечестно это было, неблагородно. А теперь он молчал, замкнувшись в себе. И это обиженное, какое-то громкое молчание угнетало ее. Чувство вины обострилось до предела.

А заговорить, прощения попросить, объяснить что-то… Горло как тисками сдавило, язык не поворачивался. Может, не позволяла гордость, а может, страх. Ей казалось, что рассказать Денису все как есть слишком стыдно, он осудит и ее будет прав во всем. Во всяком случае, на ней лица не было от раскаяния, да и он не лучше выглядел.

— Пусть лучше думает, что я бездушная стерва, — твердила она себе.

Но как же больно ей было, как сердце переворачивалось в груди.

А ему хотелось закрыть глаза, а потом открыть — и проснуться наконец от этого мучительного сна.

Намучаешься…

* * *Встреча со свадебным кортежем состоялась у парка меньше, чем через четверть часа. Каприз невесты был исполнен, казалось бы, теперь все должны быть довольны?

Однако при виде мрачных физиономий дружек у доморощенной купидонши Инги аж лицо вытянулось. Что могло произойти между этими двумя? Не понятно… Однако на что-то весьма и весьма серьезное оно тянуло. Она беспомощно взглянула на Жору, призывая его объяснить и как-то вмешаться.

Когда подобные взгляды женщина бросает на мужчину, это означает только одно — он должен совершить подвиг. И никак не меньше. В чем будет заключаться подвиг, в том, чтобы убить дракона, достать то, не знаю, что, или помирить друзей, чтобы на их лицах в день твоей свадьбы были счастливые улыбки, на самом деле не важно. Это все почти одно и то же.

Жора приосанился под взглядом жены и скомандовал:

— Начинаем!

И понеслась.

Наташкины сапожки были хороши. Высокие, теплые, белоснежные, новенькие. Правда… Короче говоря, в комплекте с воздушным платьем невесты они смотрелись довольно смело. Это тянуло на новый виток наращивания достижений в свадебной моде их маленького городка. Потому что сапожки были хоть и белые, но просто вызывающе брутальные. На толстой тракторной подошве, с высокой шнуровкой и серебристыми заклепками.

Однако вполне по погоде. Когда облачение состоялось, а юбки невесты были подоткнуты почти до колена, образ вышел довольно специфичный. Но однозначно шедевральный. Единственное, о чем Инга посетовала, что на ней сейчас пушистая шубка, а не более подходящая случаю белая байкерская косуха с заклепками.

Прическа у Инги практически разлезлась от сырости, так что буйные рыжие кудри были выпущены на свободу, и невеста с победными воплями вошла таки в осенний парк.