Денис схватил за голову, отвернулся и застонал. Потом внезапно успокоился:

— А теперь шарахаешься от меня, словно я чудовище?! Да! Я. Чудовище. И лучше пусть я сдохну чудовищем, чем буду жить с такой лживой сукой. Которая плачет и умоляет остаться, а в следующий миг готова предать.

Наташа в ужасе застыла. Потому что после той тирады, полной гнева и боли, он опустился на кровать спиной к ней и застыл, обхватив голову руками.

Слезы текли из глаз женщины, но она их не чувствовала. Тихонько подошла, с опаской протянула руку, желая коснуться его, но так и не решилась. Прошептала:

— Денис…"

"— Что? — спокойно и отрешенно ответил мужчина. — Наверное, ты хочешь, чтобы я вернул тебя туда, откуда взял, или отвез домой? Выбирай. Отвезу, куда скажешь, как только снегопад закончится.

Потом снова отвернулся и отдернулся, когда она попыталась к нему притронуться. Замер без движения. Каменная статуя, холодная, безучастная.

Вот теперь оно на нее обрушилось по-настоящему. Горе и отчаяние. Он… от нее отказался… Отказался…!

Хотелось что-то сказать… Слезы душили, текли из глаз, текли. А слова никак не получались, не выходили слова… Она тихо встала, вздрагивая и задыхаясь от безысходности, и побрела.

Чтобы спрятаться и умереть от горя.

Чтобы мгновенно очутиться переброшенной на кровать и подмятой напряженным телом мужчины.

— Куда собралась? Я еще не услышал ни одного слова в ответ! И где спрашивается, твои извинения?! А?! Где??! — рычал он, заводя ей руки за голову и несильно, но убедительно придавливая своим весом.

Теперь она разрыдалась в голос, с визгом и соплями. С трудом пытаясь выдавить сквозь икоту:

— Я… думала… думала ты от… от… от меня отказаааалсяяяя…

— Молчи, дура! — он еще рычал, но в глазах уже проскальзывала знакомая теплота.

— Я… я… я… — тряслась она, икая пуще прежнего.

— Ты, — проговорил Денис и неожиданно нежно поцеловал ее в мокрый хлюпающий нос.

Чем вызвал новый взрыв рыданий, но теперь он уже не давил, обнимал ее. А в его руках было так тепло, хорошо и надежно. Единственное место в мире, где она может укрыться в безопасности.

— Все, все, — шептал он, бережно покачивая ее в объятия, давая успокоиться.

— Ты… заставил поверить, что хочешь бросить меня, — сказала Наташа, когда способность говорить вернулась.

— А ты разве не бросила меня? Три раза, — ответил мужчина, откатываясь на спину и закрывая глаза.

— Нет! Не уходи, не отдаляйся! Прошу! — неподдельный страх в глазах и дрожь в голосе.

Она потянулась за ним и счастливо вздохнула, оказавшись вновь в его объятиях.

— Ну, услышу я наконец, почему вдруг решила меня бросить?

Хорошо было бы больше никогда не вспоминать об этом. Денис понимал, но чтобы переступить через прошлое и забыть, надо сперва проговорить все обиды.