Результатом моей мыслительной деятельности явилось решение «откопать топор войны». Но сначала, разумеется, предстояло все проверить.

Я совсем уж было собралась позвонить по номеру, записанному для меня дедом, как телефон сам напомнил о себе знакомой мелодией. Это была Алина.

– Ты не представляешь!..

Очень даже представляю.

– Это вообще такое!.. Это сегодня так актуально!..

Фонтан энергии!

– С ними надо бороться немедленно, иначе эта зараза расползется и заполонит весь наш дом!

– Ты о тараканах? – уточнила я.

– Да!.. Что?.. О каких тараканах? Да нет же! При чем здесь тараканы?

– Ну, ты сказала, что они расползутся и заполонят весь ваш дом.

– Не наш, а ваш.

– У нас с дедом нет тараканов. Тьфу, тьфу, тьфу… Алина, ты что, теперь работаешь в фирме по уничтожению домашних насекомых и грызунов?

– Я?! Грызунов?.. Это ты меня так низко ставишь?

По Алининому тону я поняла, что подруга оскорбилась.

– Да я теперь в обществе борьбы со скинхедами! А под нашим домом я подразумеваю нашу страну.

Ого! Вот это вираж! Нет, с Алиной не соскучишься.

– Мы сейчас набираем добровольцев…

– Нет!

– Я еще не договорила…"

"Знаю я ее штучки. В какие только общества и организации не пыталась затащить меня лучшая подруга! Если она сама постоянно хочет против кого-то бороться, кого-то спасать, то это вовсе не значит, что все хотят того же.

– Нет!

– Но почему? Это всех касается! Нельзя равнодушно проходить мимо. Скинхеды – это те же фашисты, только замаскировавшиеся. Если их не остановить, эта зараза расползется по всей планете, а наша планета – это наш общий дом.

– Я бы с удовольствием, но я не могу. Именно сейчас у меня начинается новое дело.

Алина на минуту смолкла, переваривая новость.

– Хорошо. Тогда будешь в числе сочувствующих. Так сказать, группа поддержки. Но будь готова вступить в наши сплоченные ряды. Я тебе дам маечку такую… знаешь, на груди – зачеркнутый фашистский крест и надпись «Скинхедам – нет!». Будешь носить. Еще привезу устав нашей организации и значок. Заеду сегодня после обеда, будь дома.

Нечаева отключилась. Ну вот, новый день – новые проблемы.

* * *Ближе к обеду я все-таки позвонила Ремезовой Гульна́ре, как было указано в записке, на домашний телефон. Мне ответил какой-то усталый и очень уж грустный голос:

– Квартира Ремезовых.

– Гульна́ра? (ударение: первая а).

– Да, я. А вы кто? Простите, я вас не узнаю.

– Да вы меня и не знаете. Ваш телефон мне дал один знакомый вашего мужа. Он очень переживает за Игната и искренне хочет помочь вам.

– Помочь? Чем? Разве нам можно чем-то помочь?! Вы не представляете, в каком мы положении!..

Женщина вдруг так разрыдалась, что я растерялась.

– Гульнара, подождите плакать. Давайте для начала с вами встретимся и поговорим. Может, что-то придумаем. Меня зовут Полина, я – юрист.