Развод с женой… неприятности с детьми… На вас наслали страшную порчу!

Я повернулась и пошла в зал.

– Э-э, погоди, как там тебя… Тетка, ты что про порчу лепечешь? Какие такие у меня неприятности?

– Я вижу, что вы разводитесь с женой, причем не по своей воле. Она изменяла вам…"

"Епифанцев огляделся по сторонам, не слышит ли кто таких откровений, и спросил:

– А ты почем знаешь? Ведьма, что ли?

– Я – ясновидящая, я все вижу. У вас и с детьми большие проблемы… Ой, какие проблемы! Вижу… да, да, дочь ваша в больнице! У нее что-то с ногами…

– Врешь! Не можешь ты этого знать!

– Милейший, я вас не трогаю, идите своей дорогой, – сказала я мягко-наставительно, как старая учительница.

– Да подожди ты! – Епифанцев схватил меня за рукав и стащил с крыльца поближе к своей машине. – Давай поговорим… Ты что-то там про порчу болтала? Какая такая порча на мне?

– Не только на вас, любезнейший, а на всем вашем семействе, включая обоих детей. Вы, я вижу, богато живете, у вас, похоже, свое дело. Вот кто-то и позавидовал вашим деньгам и навел на всех вас порчу… Плохо ваше дело! Несчастья уже сыпятся на вас, страшные несчастья! А скоро вам будет еще хуже…

Я повернулась и хотела уйти, но Епифанцев снова остановил меня:

– Э-э… как вас?

– Эмальгадма Эммануиловна.

– Черт, ну и имярек!.. А вы можете все это снять? Ну, порчу эту… Только с нас со всех!

– Мочь-то могу, – я вздохнула тяжело и посмотрела своими «черными» очами пристально в глаза Епифанцева, – но…

– Чего «но»? В деньгах, что ли, проблема? Так я тебе… вам заплачу! Сколько, вы только скажите!

Он полез в карман и достал кошелек, а из него пятисотрублевую купюру. Он протянул мне ее широким жестом.

– Столько хватит? Могу еще столько же дать, если этого мало.

Я даже не взглянула на деньги, покачала головой и вздохнула еще тяжелее.

– Вы не понимаете. На вас навели страшную порчу. Смертельную!

– И че? Мы теперь все помрем, что ли? – усмехнулся Игорь Дмитиевич, но как-то уже немного испуганно.

Я опустила глаза.

– Все мы смертны… кто раньше уйдет, кто позже…

Я повернулась и снова хотела отойти, но Епифанцев снова схватил меня за руку.

– Так тебе что, тыщи мало? А две?

– Вы не понимаете. Смертную порчу нельзя снять. Вернее, можно, но это очень сложно и тяжело. Дом ваш – большой и красивый, я вижу! – тоже с порчей! В нем нельзя жить. Там надо все чистить свечками, ладаном, отчитывать молитвами… Если не почистить, все вы будете болеть в нем вплоть до рака, ломать руки, ноги… Ой, нет, не возьмусь! Очень, очень тяжело!

Но у Епифанцева уже глаза горели таким испуганным огнем, что он схватил меня за руку и потащил в машину.