Что, если мы начнем нашу вечность именно здесь, где однажды потеряли самих себя?

Его глаза тоже наполняются слезами. Он задерживает дыхание, не сводя с меня взгляда.

– Однажды ты уже спросил меня, а теперь… Теперь моя очередь узнать о твоем выборе. Мы оба знаем, что я совершенно тебе не подхожу и приношу лишь головную боль, но я все же хочу рискнуть, ведь твоя сестра говорит «кто не рискует, то не рискует, ну а кто рискует, тот рискует», и ни один человек в целом мире не сказал бы чего-то более мудрого. – На этих словах Эштон усмехается. – Так вот… Я не могу пообещать тебе, что когда-нибудь стану достойной твоей любви. Но зато я клянусь, что буду любить тебя каждой клеточкой своей души. – Делаю глубокий вдох, а затем на выдохе интересуюсь: – Эштон Уильямс, согласен ли ты до конца своих дней выбирать нас?

Уголки его губ медленно ползут вверх. Он тяжело сглатывает, наклоняет голову вниз, и его лицо озаряет широченная улыбка.

– Хлоя Маккалистер, до этой самой секунды я был уверен, что ты и риск – это два слова, которые не могут находиться рядом друг с другом в одном предложении, но ты умеешь удивлять. – Он улыбается, и я тоже не могу сдержать улыбки. – Вот тебе еще один удивительный факт: ты единственная головная боль, от которой мне совершенно не хочется избавляться.

Я смахиваю подушечками пальцев слезы, при этом издаю смешок.

– Все, что я чувствую рядом с тобой, – удивительно. Но самое удивительное то, что мое сердце рядом с тобой вдруг снова начало биться. Я люблю тебя, милая. И клянусь, что до конца своих дней это самое сердце будет принадлежать тебе.

Здоровяк снова притягивает меня к себе в крепкие объятия, захватывая в капкан. Я льну к нему всем телом, все еще оглушенная биением своего сердца.

Он любит меня.

Правда любит.

Несмотря на то, что я сломленная. Что я неправильная. Что я чертовски сильно ему не подхожу.

Ему наплевать на то, что у таких, как я, не может быть хеппи-энда. Зато не наплевать на то, что для меня действительно важно. И самое главное, именно он научил меня об этом говорить. Не бояться своего собственного голоса.

И бороться.

Бороться за свое собственное счастье.

Счастье быть самой собой.

Рядом с ним.

ГЛАВА 34

ONE DIRECTION – WHAT MAKES YOU BEAUTIFUL

Хлоя. Два месяца спустяСолнечные лучи озаряют комнату своим ярким светом, игриво переплетаясь на стенах. Сквозь распахнутое настежь окно виллы доносится шум волн, бьющихся о берег. В большом круглом зеркале с золотой окантовкой вижу, как легкий ветерок колышет струящуюся ткань занавесок, а затем перевожу взгляд на свое платье. Белый атлас словно светится. И это не из-за солнца, а из-за того, как сияю я. Провожу рукой по гладкой ткани, и с губ срывается короткий вздох.