Что ж тут нового? Я вас, мазуриков, много видел.

– И таких, как я, тоже много?

– Что ты все якаешь? Думаешь, что один такой на весь белый свет? И нет на тебя управы? Забыл, сукин сын, про русскую силу? Так я напомню.

Шпрингфедер ощерился:

– Это я сейчас напомню! Сколько вас там? Дюжина? Две? В тот раз не хватило! Лезьте, сколько ни есть, – всем достанется.

– На тебя, дурака, и одного Лыкова хватит, – язвительно ответил Алексей. И Большой Пан тут же кинулся в атаку."

"Никакой особой свалки не получилось. Очень сильный, но и очень самонадеянный, Шпрингфедер ошибся в тактике. Он попытался снести сыщика с ног – и промахнулся. Алексей был опытный боец. Наверное, самый опытный сейчас во всей полиции. И немало уже повязал богатырей. Так произошло и в этот раз. Он ловко увернулся, подставил противнику ногу, и тот с грохотом свалился на колени. И не успел опомниться, как его рука уже была заломлена за спину. Сыщик стоял сзади и выворачивал огромную клешню. Еще секунда – и Большой Пан закричал от боли. Он попытался вырваться – куда там. Словно в тиски попал…

– А это тебе за лайдака, – сказал сверху Лыков. И приложил «ивану» в ухо что есть силы.

Раздался грохот, еще более оглушительный, и Шпрингфедер во весь огромный рост распластался на полу. У агентов за дверью не выдержали нервы, и они ворвались в комнату. Питерец стоял над поверженным бандитом, совершенно целый и непотрепанный.

– Скуйте ему руки браслетками, но обязательно назади, – сказал он варшавякам. – Так никто не вырвется. Даже я.

Сыскные, опасливо косясь на Большого Пана, надели на него наручники. Но тот был в полубессознательном состоянии и сопротивления не оказывал.

– Ну пошли.

– Через калитку? – спросил сыскной надзиратель Емец.

– Зачем? По улице. На углу Воробейной стоят наши экипажи, туда и поведем.

– Э-э… Пан Лыков…

– Что?

Варшавяки закричали сразу в несколько голосов:

– Их там двадцать отчаянных людей! Нам и выйти не позволят! Зачем так рисковать – пойдемте через калитку!

Действительно, у знаменитого налетчика были в Варшаве многочисленные сторонники. Только что полдюжины головорезов обчистили сберегательную кассу на Панской, покалечив городового. Но Лыков скривился:

– Вам не хочется пройтись у всех на виду с таким пленником? Не узнаю гордых поляков.

Сыщики переглянулись и разом расправили плечи. Вольнонаемный агент Стржебовецкий сказал:

– Панове! А ведь он прав. Когда еще такое выпадет?

Шляхетский гонор общеизвестен. Варшавяки загорелись мгновенно, как керосин от спички. Они вывели атамана на Щеглячью и погнали, обступив со всех сторон и держа оружие наготове. Один Лыков шел беззаботно, сунув руки в карманы. Проходя мимо кавярни, он увидел прилипшие к стеклу лица.