Любит дисциплину и уважает начальство. С ним можно иметь дело.

– Хочу с ним познакомиться. Тут, Сергей Петрович, три латыша объявились, которые и зажгли весь сыр-бор на форштадте…

Алексей рассказал надзирателю все, что узнал о товарищах. Закончил он так:

– Ежели на форштадте теперь есть «король», пусть он нам поможет. Мы убьем кучу времени на поиски сопливых революционеров. А у атамана свои возможности.

– Для чего Савватею нам помогать?

– Сами же сказали: любит дисциплину. А тут бузотеры. Его положение непрочное, только-только короновали. А товарищ Мартин, похоже, специализируется на убийстве атаманов. Может и его ненароком прикончить. Интересы Шелудякова и наши здесь совпадают.

– Дело говорите, – согласился Растегаев. – Савватей по натуре жизнелюб. На тот свет не торопится.

– Где его ставка?

– Малая Лубанская, тринадцать. Трактир «Малороссия».

Новоиспеченный «король» понравился сыщику. Савватей Шелудяков оказался красивым и веселым мужчиной лет тридцати, с располагающим лицом. Одетый в армейскую гимнастическую рубаху, он сидел в кругу таких же молодцов. Увидев гостя, атаман вежливо попросил документик. Прочитал, что там написано, и стал во фрунт.

– Здравия желаю, ваше высокоблагородие!

– Садись. Разговор есть.

Шелудяков сел, но как-то особо почтительно. Чувствовалась хорошая школа гвардейского полка.

– Ты знал Язепа Титуса?

– Так точно.

– Чем с ним занимался?

– Да лошадей мы травили.

– Лошадей? – удивился сыщик. – Для чего?

– Нас нанимали извозопромышленники. Чтобы это, соперникам подгадить.

Лыков понял. Речь шла о новом поветрии в российской преступности. Началось оно в Кременчуге и потихоньку расползлось по всей империи. Владельцы крупных извозных артелей нанимали бандитов, чтобы те портили конкурентам живой инвентарь.

– Титус тебе заказы добывал?

– Ага. Он же еще химик был. Хоть и недоучка, но соображал! И это, зелье мне вручал. Такое, знаете.

– Чтобы лошади пали?

– Никак нет, ваше высокоблагородие! – возмутился атаман. – Я сам в лейб-гвардии Кавалергардском полку служил. Лошадь в обиду не дам!

– Как же тогда ты заказы выполнял?

– А мы это, с ума их сводили. Ненадолго.

– То есть? Савватей, времени жалко, говори яснее."

"– Так что, лошади – они ведь как люди, – терпеливо стал объяснять Шелудяков. – И тоже с ума сходят. Есть два вида помешательства…

– Знаю. Аглум и колер.

– Так точно. Аглум – это тихое. Лошадка бедная ходит по кругу с печальным видом, не обращая внимания на препятствия. А колер много хуже. Животное впадает в ярость, оно и для людей опасно, и для других лошадей. Ну мы, понятное дело, аглум разводили, жалели скотину.

– Как вы это делали?

– Язеп склянку давал, и мои ребята подмешивали ее содержимое в поилки.